Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
11:53 

"Теньент Савиньяк"

Волкодав Котик
Название: Теньент Савиньяк
Фандом: Отблески Этерны
Жанр: джен, AU, ангст, приключения
Дисклеймер: все права на мир и героев принадлежат В. В. Камше
От автора: написано на заявку Круга Скал Валентин|Арно. АУ. В застенках Багерлее убивают не семейство Приддов, а семейство Савиньяков для *JD*


Глава 1

Наутро Арно переводят из карцера обратно в камеру. Цепи не надевают: незачем. В Багерлее бывалые тюремщики, они быстро распознают в человеке тот перелом, после которого заключённый прекращает буянить, кидаться на надзирателей и рваться на свободу. И опыт говорит им, что вот этот светловолосый парнишка, на вид ещё крепкий и относительно здоровый, больше никому не доставит хлопот.
Он лежит на дощатой койке ничком - лечь на спину невозможно даже в нынешнем, сумеречном состоянии, когда мир задёрнут серой непрозрачной пеленой, сквозь которую прорывается только боль и, изредка, - повелительный окрик, грохот сапог в коридоре, прогорклый запах ячменного варева. Он не поднимается, когда надзиратель подходит к его двери и стучит по зарешеченному окошку. Не поворачивает головы, когда приносят обед, и не прикасается к пище. Он хочет... нет, не умереть, это было бы слишком большим подарком для Ракана и его своры; но хотя бы на время забыться. Вычеркнуть, вытравить из памяти кошмар трёх последних дней.
Нет сил бороться, нет сил надеяться. Если лежать и не двигаться, избитое тело меньше болит. А если уснуть и ни о чём не думать, меньше болит душа. И Арно проваливается в глухой тёмный сон - как в последнее убежище, где только и можно укрыться от безжалостной яви, в которой предают, мучают и убивают самое дорогое...
А просыпается от того, что чья-то жёсткая, обтянутая перчаткой ладонь зажимает ему рот.
- Ш-ш-ш, - шелестит над ухом темнота, прежде чем он успевает впиться зубами в чужую руку. - Молчи.
Голос тих, как дыхание, но Арно узнаёт его. И вздрагивает от ужаса, что это тоже может оказаться сном.
- Ни звука. Понял?
Арно кивает. Это всё-таки не сон. Рука отпускает его; Арно осторожно поворачивается на бок и поднимает голову. Над ним склоняется чёрная безликая тень, почти неотделимая от окружающего мрака. За спиной тени сереет узкий проём полуоткрытой двери.
- Миль... - торопливо выдыхает Арно. - И Ли...
- Знаю. Идти можешь?
Он сползает с койки. Холодный каменный пол обжигает босые ступни, в глазах плывут цветные пятна, но это пустяки. Что-то тяжёлое ложится ему в руку - пальцы смыкаются на рукояти кинжала. Знакомый вес оружия действует на Арно, как глоток самого крепкого шадди. Боль и тошнота отступают, сознание проясняется. Он встряхивается - и чувствует себя почти живым.
- За мной, - еле слышно приказывает тень и идёт к двери. Замирает на пороге, чутко наклонив голову, и Арно, встав рядом, прислушивается вместе с ним.
Длинная труба коридора усиливает звуки, и шаги стражника доносятся далеко из-за угла. Подбитые гвоздями сапоги гулко бухают по каменным плитам, и в такт им пляшет по стенам красноватый отсвет факела. Когда шаги и свет приближаются к повороту, тень быстрым змеиным движением выскальзывает наружу. Прижавшись к косяку, Арно слышит удивлённый всхлип - и бульканье, словно опрокинули миску с молоком. Так тебе и надо, в исступлении повторяет он про себя, стискивая рукоять кинжала. Так и надо.
Затоптанный факел шипит и чадит в луже крови, в коридоре снова наступает тишина и полутьма. Скребут по камню каблуки сапог - тень втаскивает грузное тело стражника в камеру и закрывает дверь. Арно послушно берёт связку ключей; значит, надзиратель тоже мёртв. Ах, как славно...
На следующего стражника они натыкаются под фонарём у лестницы. Арно прячется за выступом стены, пока тень, ставшая на свету гибким чёрным силуэтом, крадётся к цели. Ноги в мягких туфлях ступают беззвучно, кинжал лежит в опущенной руке обратным хватом, остриём к локтю, прижатое к предплечью лезвие не отблёскивает, и стражник ничего не подозревает, пока тень не оказывается прямо за его спиной. На всё остальное уходит ровно две секунды: одна рука запечатывает жертве рот, другая, взметнувшись над плечом, до упора вонзает кинжал в ямку у шеи, за ключицей, - и солдат оседает на мгновенно подогнувшихся ногах. Тень опускает его на пол, двумя движениями вытирает лезвие о рукав и кивает Арно: вперёд.
Они спускаются по лестнице и снова идут по тёмным переходам, почти ощупью, останавливаясь у каждого поворота. Арно считает тела, оставленные ими по дороге, но сбивается на шестом или седьмом. Потом им попадаются сразу двое, и неожиданно кстати оказывается увесистая гроздь ключей, которой Савиньяк оглушает одного, пока его молчаливый спутник возится с другим, на редкость здоровенным и живучим.
Ещё одна лестница. Арно не спрашивает, куда лежит их путь, но про себя отмечает, что из бокового крыла, где его держали, они спустились на три-четыре этажа и, вероятно, уже находятся под землёй. Здесь нет камер, только запертые двери кладовых или арсеналов - кто их разберёт. И нет охраны.
Маленькая, давно обросшая ржавчиной дверца в конце очередного коридора открывается на удивление тихо - кто-то позаботился заранее смазать изношенные петли. Согнувшись, Арно ныряет за своим проводником в низкий извилистый лаз и долго ползёт в кромешной темноте, сбивая колени о неровную каменную кладку, хватаясь руками за осклизлые стены, пахнущие грибами и плесенью. Как раз в тот момент, когда он окончательно выбивается из сил, его лица касается дуновение свежего воздуха. Впереди мелькает слабый свет.
Руками и кинжалами они расшатывают кое-как прилаженную решётку, прикрывающую выход из подземелья, вырывают её вместе с гвоздями, по очереди протискиваются в узкое отверстие и прыгают вниз.
В ледяную воду осеннего Данара.


***

По низкому ночному небу бегут клочковатые облака, среди них половинкой ломаного суана серебрится растущая луна. Под мостом неглубоко - по пояс, но ноги чуть не отнимаются, пока Арно, спотыкаясь и стуча зубами, выбирается на берег, где в густых зарослях рособьянки стоят два осёдланных коня. Вороного он узнаёт сразу, второй, светлой масти, ему не знаком, но можно не сомневаться - мориск чистых кровей. Лучший конь для боя, скачки и побега.
Избавишись от маски, грязной куртки и пропитанных кровью перчаток, Рокэ исчезает в кустах и возвращается с ворохом одежды. Арно надевает мундир прямо на изодранную рубашку, влезает в разношенные сапоги, натягивает берет низко на лоб, пряча под ним волосы. Алва, уже переодетый офицером, отдаёт ему перевязь со шпагой и без труда подсаживает юношу в седло.
К городским воротам они подъезжают, не таясь, размеренной строевой рысью. Выглянувшему из караулки сонному солдату Алва суёт под нос какую-то бумагу с печатью.
- На осмотр плаца, - скучным голосом бросает он. - По приказу маршала Люра.
Арно молчит, но при имени Люра у него сводит челюсти. У ненависти кисло-горький вкус - как у дряного вина, которым его отпаивали после первого допроса.
Дозорный пропускает их, мельком взглянув на бумагу. Едва ли он вспомнит утром, кому открыл ворота, - и уж точно не догадается, что остался жив лишь благодаря своей халатности.
В полухорне от города они встречают конный разъезд. Спокойно останавливаются, подпускают солдат вплотную. Усатый капрал с подозрением присматривается к Ворону, чуть ли не тыча факелом ему в лицо, - и в то мгновение, когда он изумлённо разевает рот, Алва левой рукой всаживает ему в горло кинжал, а правой рвёт из ножен - нет, не шпагу, а морисскую саблю, тяжёлую и кривую, как улыбка смертника.
В разъезде четыре человека. Крикнуть успевает только один - тот, что достался Арно.


***

Они гонят коней на север, вдоль берега реки. Алва по-прежнему хранит молчание, ограничиваясь короткими односложными командами. "Вскачь", - отдать поводья и послать мориска в галоп, не обращая внимания на боль во всём теле. "Стоп", - остановиться и спешиться на каком-то лугу, в окружении тёмных стогов, закрывающих их от чужих глаз. "Пей", - взять флягу, отхлебнуть огненно-жгучей касеры. "Ложись", - снять мундир, вытянуться лицом вниз на сырой, пахнущей конским потом попоне. "Терпи", - прикусить рукав и молчать, пока безжалостно-уверенные руки разрезают рубашку, сдирают присохшую к ранам ткань, с нажимом проходятся по располосованной спине, очищая воспалённые рубцы, промывают и смазывают чем-то едким, прикладывают к ожогам холодные примочки...
...Потом Арно сидит, завернувшись в плащ Ворона, грызёт сухарь и греет руки у маленького костерка. Рокэ бросает в огонь сено, набранное из ближайшего стога - оно сгорает почти мгновенно, оставляя лишь невесомую серую золу. Хорошо. Без огня люди не живут, но Арно ещё долго будет вздрагивать при виде раскалённых углей - неважно, в костре или в камине. И никогда, ни за что не ударит лошадь хлыстом.
Воспоминание о боли - той, что от огня и кнута, и другой, непоправимой, - бьёт, как срикошетившая пуля, и Арно задаёт единственный вопрос, ответ на который ещё важен:
- Почему ты опоздал?
Рука Алвы замирает над костром. Пламя вытягивает жадный язык, пучок сена занимается, но Рокэ не торопится его бросить. Он смотрит прямо перед собой - словно не замечает, как вспыхивают сухие травинки, словно не чувствует, как огонь кусачим щенком лижет его пальцы.
- Я ошибся, - Он разжимает руку, и тлеющий пучок рассыпается дождём багровых искр. - Я был уверен, что заложников будут беречь до последнего.
- Эмиля ранили, - шепчет Арно. - Хотели взять живым... он сопротивлялся. Мы виделись один раз, перед допросом... после он уже не очнулся. А Ли... он как-то выбрался из камеры. Он мог уйти, наверняка мог... Но пошёл за мной. Его прямо у двери... я слышал, как они стреляли...
- Я знаю.
- Откуда?
Алва усмехается и в перменчивом свете костра вдруг становится до жути похож на Эмиля, нарисованного чёрным карандашом.
- Одного из них, - говорит он, - я убил не сразу.
И тут же стирает улыбку с лица, сжимает губы в прямую черту. Усталость и выпитая на голодный желудок касера опять вытворяют злые шутки: теперь в сидящем напротив человеке Арно мерещатся строгие черты Лионеля. Но наваждение быстро рассеивается, остаётся только взгляд Ворона - стылый, немигающий. От этого взгляда делается страшно. Так не смотрят, когда собираются сказать что-то хорошее.
- Сэ сожжён. Арлетта погибла, - Рокэ произносит это так же отрывисто и быстро, как отдирал присохшие тряпки от ран - с кровью, с лохмотьями вспоротой кожи. - Если можешь плакать - плачь сейчас. Пока есть время.
Ночь встаёт на дыбы и рушится на Арно тяжёлой чёрной волной. Сердце не бьётся - давится короткими натужными толчками; тупая боль нарастает под рёбрами, разрывая грудь изнутри, не оставляя места для вдоха. Для крика.
- Нет, - кто это хрипит рядом, твердя одно и то же слово, пустое и бессмысленное, как стук горошины в детской погремушке? - Нет, нет, нет...
Костёр дрожит и плывёт перед глазами. Пламя разбегается по изломанным сухим стеблям. По золотым шатровым башенкам, по зарослям розовых кустов. По мягким маминым волосам...
- Нет! - Он мотает головой, задыхаясь от запаха дыма. - Неправда, нет!
Его встряхивают за плечи - резко, почти грубо. Холодное горлышко фляги прижимается к губам, касера обжигает рот крутым кипятком. Первый глоток даётся с трудом. Второй - уже легче. В голове со звоном лопается какая-то плёнка - и затопившая зрение чернота отступает, и вместо горящего дома Арно снова видит лицо Ворона.
- Мама... не... - Страшное слово колючкой застревает в горле - ни проглотить, ни вытолкнуть.
- Нет, - тихо отвечает Рокэ. - Просто шальная пуля. Ей не было больно, поверь.
Арно через силу кивает. По ночам в камере он сходил с ума, представляя, что будет с мамой, когда ей скажут про Эмиля и Ли... и про него, младшего, любимого... И как же она справится без них - совсем одна?..
А мама умерла, так и не узнав, что сделали с её сыновьями. И одиночество досталось ему. Одиночество, и память... и месть.
Боль никуда не уходит, наоборот, становится ещё острее, но именно она придаёт мыслям пронзительную стеклянную ясность. Арно выпрямляется. В висках стучит от слабости, спину царапают закатные кошки - боец из него сейчас никудышный, но это как раз неважно. На один удар ножа его хватит, а потом - всё равно.
- Я возвращаюсь в город, - говорит его голосом кто-то чужой, взрослый и чудовищно спокойный. - Отдать долги.
- Возвращаешься, - соглашается Рокэ, подбрасывая в огонь сена. - Только не в Олларию, а в Торку.
- Я...
- Это не просьба, теньент Савиньяк.
Первый маршал даже не повышает тона, но у Арно пропадает желание спорить.
- Поедешь с донесением к Ноймаринену. Других курьеров у меня нет, так что имей в виду: заболеть, свалиться по дороге или попасться мятежникам ты не имеешь права. Запасных лошадей взять негде, но Соро сделает восемнадцать хорн в день, если ты его не запалишь. Накинем ещё день на задержки и объезды. Пятнадцатого числа ты должен быть в Ноймаре. Вот письмо.
Арно принимает конверт из плотной вощёной бумаги с оттиснутым на сургуче летящим вороном. Всё правильно. Теньент Савиньяк по-прежнему находится на службе Талига, его присягу никто не отменял. Слава Создателю, в этом исковерканном мире ещё сохранилось что-то, за что можно уцепиться, даже если всё прочее летит в Закат. Он не сойдёт с ума, пока у него есть приказ, который надо выполнять.
- А ты?
Рокэ на секунду прикрывает глаза ладонями, проводит пальцами по бровям. Арно помнит этот жест - единственный признак утомления, который Ворон позволяет себе проявить.
- У меня остались дела в столице, но, к сожалению, здесь ты мне не помощник. Твоё дело - доставить письмо, а что касается долгов... - Алва вскидывает голову, и синие глаза, отразив свет догорающего костра, на мгновение вспыхивают беспощадным волчьим огнём. - До Придда добраться трудно, но Люра жить не будет. Обещаю.


***

До рассвета они успевают покрыть ещё несколько хорн вверх по течению Данара - осенние ночи долги и неторопливы. Погони не слышно. Когда занимается бледная заря, они сворачивают к Ноймарскому тракту и, отъехав от реки, расстаются. Светловолосый всадник на золотисто-соловом мориске держит путь на восток, черноволосый на вороном - в противоположную сторону.
Золотой гонит коня лёгким галопом, не оглядываясь. Чёрный останавливается на опушке рощи и долго смотрит ему вслед.
...Вот и всё. Игра закончена, карты сброшены со стола. Ты выжал из этого расклада всё, что смог, но судьба, как опытный шулер, всегда держит в рукаве запасную колоду. Подменить триаду бросовыми двойками – шутка вполне в её вкусе, а ты играл вслепую, не зная истинной цены своих карт. Не зная, какая мелочь подтолкнёт весы, на которых взвешиваются жизни и смерти.
«Верните Лионеля во дворец, а я заберу Леонарда в Ургот…»
Если бы вместо Леонарда Манрика ты взял с собой Эмиля. Если бы Лионель воевал где-нибудь на севере вместо того, чтобы охранять королевскую семью. Если бы, наконец, Фердинанда держали в старом крыле Багерлее, а не во дворце под охраной целого полка...
Они были бы живы. И ты, возможно, тоже.
"Если бы" - глупое слово. И беспомощное. "Всё могло быть иначе" - оправдание для трусов. Не всякую ошибку можно исправить, не всякую вину - искупить; ведь ты и сам не знаешь, сколько здесь твоей вины, а сколько случайности. И не левой ли рукой была стасована эта колода...
Ничего не хотеть, ничего не решать, никого не подпускать на расстояние сердца... Ты кружил и путал следы, ты делал самые безумные ходы, стремясь обмануть предопределение, и в своих кружениях и метаниях сам себе сплёл паутину. Осталась последняя ниточка - вот эта дорога, с которой некуда свернуть. Дорога с точкой в конце.
Это не конец, пока есть кому подобрать карты и доиграть Круг за тебя. Всё не так уж безнадёжно, Манрик удержит юг - чтобы разогнать присмиревших бордонцев, большого ума не надо. После того, что натворила здесь его семейка, он из кожи вон вылезет, чтобы загладить отцовские грехи, а если начнёт дурить, твои ребята мигом его приструнят. Рамон прикроет Хексберг, а вот Ноймаринену и фок Варзову придётся труднее - им держать удар с трёх сторон. Будь жив Лионель, он взял бы на себя Кадану, но... квальдэто цэра, как больно и как не вовремя! Ладно, Рудольф - старый волк, он справится. У него есть Давенпорт, и Ансел, и старший Ариго - он, говорят, неплох...
И ещё Арно. Граф Арно Савиньяк, только что лишившийся дома и семьи. Единственный, кого ты успел вытащить.
Жаль, что пришлось его обмануть, но по-другому бы не вышло. Без этого приказа парень непременно увязался бы за тобой и погиб, а он должен жить - так что пусть скачет к Рудольфу и верит, что от письма у него за пазухой зависит судьба всей армии. Может, эта вера убережёт его в пути. А с мерзавцем, поторопившимся нацепить перевязь Эмиля, ты рассчитаешься и сам.
Солнце, встающее из тумана, почти не слепит глаз. На него можно смотреть в упор, а фигура верхового, удаляясь, тает в матовом сиянии. Золотой всадник, уезжающий в рассвет, - аллегория надежды, как сказал бы Сильвестр. Красиво и банально, но это лишь видимость. А правда - она намного проще: больной, измученный мальчишка в мундире с чужого плеча и с твоей шпагой на боку едет воевать. И выживать. Наперекор всем властолюбивым дуракам, расчётливым предателям и убийцам. Наперекор дриксенским пулям и каданским клинкам.
Живи, Арно. За родителей, за братьев, за меня. За тех, кого уже поздно спасать, и за тех, кого мы ещё не досчитаемся на этом четырежды проклятом Изломе.
Живи.




Глава 2

- Господин Савиньяк! - Молодой адьютант заглядывает в приоткрытую дверь конюшни. - Вас требует монсеньор!
Арно с неохотой отдаёт скребницу конюху. Карел - старательный малый и знает толк в лошадях, но Савиньяк предпочитает ухаживать за Соро самостоятельно, и дело не только в том, что мориски ревнивы к хозяйскому вниманию. Просто Миль всегда говорил, что три вещи надо делать своими руками, будь ты хоть рядовой, хоть маршал, - обиходить своего коня, проверять сбрую и заряжать пистолеты. Потому что от этого напрямую зависит твоя жизнь в бою.
Впрочем, до боёв ещё далеко. Бруно сидит на том берегу Хербсте, они - на этом, и до весны вряд ли что-нибудь изменится. За реку сейчас ходят только разведчики, и среди них Арно Савиньяк, но в разведке, да ещё зимой, конь ни к чему. Вот и приходится Соро скучать в деннике, утешаясь утренними разминками и редкими прогулками по окрестностям замка.
По дороге от конюшни к покоям Ноймаринена Арно гадает, зачем он понадобился герцогу. Приказы он привык получать от Ариго и ему же докладывает обо всём, что видел, слышал и нашёл на занятой дриксенскими войсками территории. Прошлый выход за реку не принёс никаких интересных новостей: "гуси" не меняли позиций, не подтягивали резервов и вообще вели себя до отвращения спокойно, словно у себя дома. Регенту это, конечно же, известно - а значит, он зовёт к себе не разведчика Арно Меченого, а графа Савиньяка. Политика, опять политика...
Яркое, не по-зимнему весёлое солнце заглядывает в окно кабинета, разбрасывая жёлтые квадраты по деревянной обшивке стен и по полу, застланному шкурами вместо ковров. Рудольф Ноймаринен сидит в кресле с волчьими головами на подлокотниках - огромный, седой, сам удивительно похожий на хищника со своего герба. Слева от него - генерал Ариго, справа - худощавый и прямой, как палка, командор Райнштайнер. Четвёртый занял место напротив, лицом к офицерам и спиной к двери, так что Арно видит только каштановый затылок, ладно подогнанный мундир и капитанскую перевязь на плече. Новенький? Любопытно...
- Вы хотели меня видеть, монсеньор?
- Да. Вам знаком этот человек?
Регент указывает на капитана, тот неторопливо встаёт и оборачивается. Светло-серые глаза смотрят на Арно сдержанно, без приязни и без вражды - только по короткому наклону головы и можно понять, что он тоже узнал бывшего однокорытника. Вежливый, гадюка. И всегда был вежливый...
Этот олларианский мундир, эта перевязь, блестящая свежим необтрёпанным шёлком, а главное, отсутствие кандалов на руках и стражи по бокам, – могут означать лишь одно. У Арно снова горчит во рту, как от прокисшего вина. Хороша семейка, нечего сказать: отец – предатель, сын – перебежчик.
- Так точно, монсеньор, - Голос, о чудо, не дрожит, хотя внутри всё клокочет, как в закипающем чайнике. - Это граф Валентин Васспард, сын герцога Придда и мой соученик по Лаик.
Ноймаринен удовлетворённо кивает. Ариго с плохо скрываемым беспокойством переводит взгляд с Арно на Валентина и обратно. Не бойтесь, мой генерал, я его не убью. По крайней мере, пока не узнаю, что происходит в Олларии.
- Благодарю вас, господин Савиньяк, это всё. Можете идти.
- Прошу прощения, монсеньор, - Арно не двигается с места. - Я хотел бы задать графу один вопрос.
- Пожалуйста.
Широкая ладонь регента рассеянно гладит посеребрённую волчью морду. Придд молчит, выжидательно приподняв бровь. Интересно, что он ответит, если Арно спросит, сколько Ракан заплатил его отцу за измену? И за что сам Валентин переметнулся к Ноймаринену - за помилование, за капитанский патент или ещё за какой сладкий кусок?
Но эти вопросы могут пока подождать.
- Что с Первым маршалом? - спрашивает Арно, сверля Васспарда обвиняющим взглядом. Тот не опускает глаз.
- Когда я покидал Олларию, герцог Алва был жив, - бесстрастно отвечает он. - Полагаю, сейчас он находится в Нохе, у кардинала Левия, который взял его на поруки после оглашения обвинительного вердикта.
- Ка... кого вердикта? - теряется Арно.
- Это уже второй вопрос, - педантично отмечает Райнштайнер. - Господа, должен обратить ваше внимание на то, что такой способ ведения беседы не способствует внятному и обстоятельному изложению событий. Полагаю, будет разумнее предоставить капитану Васспарду возможность рассказать обо всём последовательно, с самого начала.
- Действительно, - соглашается Ноймаринен. - Господин Савиньяк, вы свободны, - голос регента строг, но в его глазах Арно ловит тёплую искорку участия. - Если граф сообщит нам что-то важное о судьбе Алвы, вы узнаете об этом одним из первых.
Арно щёлкает каблуками и выходит. Очень хочется с размаху садануть дверью о косяк – но не при герцоге же...
А Ворон жив! К кошкам все вердикты, главное - не тронули, не посмели! В другое время Арно бы пел и плясал от такой новости, но присутствие того, кто эту новость привёз, отравляет всю радость неистребимым привкусом тухлятины, как лежалая рыбина, попавшая в котелок супа.
Графа Васспарда он и в Лаик не жаловал. Уж слишком тот был скучный, бесцветный, неразговорчивый: вылитый Спрут, короче. И, как все Спруты, - вечно в сторонке, вечно себе на уме, так что даже упёртый и замкнутый Дик Окделл рядом с ним казался воплощением открытости и добродушия. По крайней мере, Дика Арно считал другом, пока тот не встал на сторону Ракана. С Валентином же не дружил никто - вернее, он никому не позволял с собой дружить.
Но и это можно было бы ему простить... не будь он сыном Вальтера Придда!
Арно прибавляет шагу, вихрем слетает по лестнице, чуть не сносит у дверей зазевавшегося денщика и выскакивает на крыльцо. Зимний день встречает его светом, свежим дразнящим морозцем, праздничным сверканием белых крыш и сугробов. Оседлать бы Соро - и мчаться по полям, перемахивая через замёрзшие ручьи и засыпанные снегом овраги, пока ледяной ветер не выгонит из груди тяжесть, а из головы - воспоминания...


***

...Когда вспыхнул мятеж в Эпинэ, ещё не верилось, что это - всерьёз. Эмиль мигом поднял войска и выступил на юг; никто не сомневался, что молодой маршал в два счёта разобьёт бунтовщиков и наведёт в провинции порядок. Пусть вместо Южной армии ему вручили недавно набранную, ещё не закалённую в боях Резервную - но против них выступали кое-как вооружённые крестьяне да горстка солдат из гарнизонов мятежных городов. Силы были настолько неравны, что при дворе уже поползли разговоры о милосердии к побеждённым, о непомерной жадности Колиньяров, которая довела людей до разорения, а потом и до восстания; о помиловании и снисхождении...
Арно тоже не видел опасности - только жгла досада, что Миль должен уехать как раз тогда, когда Арно отпустили из Торки в столицу, повидаться с братьями. Он, конечно, беспокоился за маму, но было ясно, что до Савиньяка мятежники не дойдут. О том, что мать уехала из родового замка в Сэ, он не знал. О том, что брат может проиграть, - даже не думал.
А потом с юга пошли вести - одна страшнее другой. Генерал Люра предал короля и перешёл на сторону восставших вместе с большей частью Резервной армии. Маршал Савиньяк не то погиб, не то пропал без вести. Мятежников ведёт Альдо Ракан, они заняли Каррону и скорым маршем двигаются к Олларии...
Последним ударом стало бегство нового кансилльера Манрика и обер-прокурора Колиньяра, которые скрылись вместе с казной, кардиналом и всеми своими родственниками, пока Лионель и полковник Ансел, сбиваясь с ног, готовили город к обороне. Хуже всего было, что после измены Люра они уже не могли полагаться на полки, расквартированные в лагерях внутри Кольца Эрнани: те тоже были набраны на деньги Манрика и почти наверняка перекуплены, как и Резервная. Но в распоряжении Савиньяка-старшего оставались гарнизоны Олларии, Болы и Эр-Афор - достаточно для того, чтобы удерживать столицу изнутри, заперев ворота и предоставив нападающим расшибать лбы об укреплённые стены, надёжность которых была испытана ещё во времена Франциска Великого.
Арно рвался в Эпинэ: узнать, что с мамой, и разыскать Миля, живого или мёртвого. Ли запретил - так жёстко, как он никогда прежде не разговаривал с младшим братом. Они ещё надеялись отбиться и дождаться помощи из Ноймара и Придды. Столица могла выдержать осаду, Ракан - нет. Его наёмная армия, промышляющая грабежом и мародёрством, не годилась для долгой затяжной войны; по расчётам Лионеля, эта толпа должна была оголодать, разложиться и утратить боеспособность уже к началу зимы.
Но все расчёты пошли прахом в тот день, когда Люра, подойдя к стенам Олларии с авангардом Ракана, привёз с собой раненого, угасающего в горячке Эмиля - на телеге, в цепях и под надёжной охраной. Смысл ультиматума был ясен без всяких официальных грамот: ключи от города - в обмен на жизнь брата.
Люра знал, на кого давить. От Фердинанда уже ничего не зависело, его судьба и судьба столицы находились в руках графа Савиньяка, и только Cавиньяку было решать, кого спасать - Эмиля или слабого, безвольного, неудачливого короля. Смог бы Лионель пожертвовать братом ради защиты королевского семейства или сломался бы и открыл ворота - теперь остаётся лишь гадать, потому что Придд сделал ход первым.
Лионель не доверял супрему ни на медяк, но полагался на его благоразумие. Осторожный, совершенно не склонный к риску герцог Придд должен был понимать, что восстание обречено - если не сейчас, то через полгода, когда фок Варзов и Дьегаррон вышвырнут потомка Раканов с трона и вернут корону законному монарху. Но то ли вековая ненависть к Олларам и Алва пересилила голос рассудка, то ли у Спрута в запасе были ещё какие-то карты, о которых Савиньяк не подозревал...
В тот последний день свободы Арно дежурил во дворце. Королевскую охрану присоединили к столичному гарнизону: у Лионеля был на счету каждый человек. Освободившиеся посты заняли рядовые и младшие офицеры, которых Савиньяк отобрал лично и считал надёжными. Он не ошибся - никто из них не предал. И почти никто не выжил.
Арно с сыном генерала Давенпорта и ещё шестью стражниками несли караул в приёмной Его Величества, когда туда ворвались солдаты в лиловых плащах. Король не успел ни возмутиться вторжением, ни подняться из-за стола - их окружили мгновенно. Чарльз разрядил пистолет в ближайшего "спрута", Арно ткнул шпагой другого и, помнится, успел подумать, что теперь-то Ли обязательно спасёт Эмиля - ведь в городе ему больше некого защищать. За дверью топали сапоги и гремели выстрелы, воздух был белым и мутным от порохового дыма, а Фердинанд, скорчившись, зажимал уши ладонями и твердил: "Не надо, не надо!" Лиловые теснили Арно к стене, он краем глаза увидел Давенпорта, вскочившего на подоконник, а потом что-то сильно ударило в висок, и белая пелена перед глазами сгустилась в красное и померкла.
Когда его подняли с пола, заломив руки за спину, всё уже было кончено. На заляпанном ковре осталось полдюжины тел в лиловом и столько же - в чёрно-белом: значит, кому-то удалось уйти. Ветер из разбитого окна отгонял пороховую гарь. На верхних этажах ещё стреляли - там добивали последних защитников дворца, а король так и застыл в кресле, оцепеневший, с пустыми глазами, будто живой мертвец.
Герцог Вальтер Придд вступил в приёмную в сопровождении двух солдат. Поджал тонкие губы при виде младшего Савиньяка, брезгливо обогнул подвернувшийся на пути труп и встал у стола, сверху вниз глядя на бывшего повелителя. За отцом, как пришитый, шёл Валентин. Он был немного бледен, но держал голову высоко и не смотрел ни на тела под ногами, ни на короля, ни на пленника.
Плюнуть в лицо гадёнышу Арно не успел - "спруты" схватили его за локти и поволокли прочь.
О том, что было дальше, ему рассказали уже в Торке. Лионель распустил по домам городское ополчение, а сам с тремя ротами ударил по северному тракту, разрывая кольцо осады и открывая полкам Ансела дорогу на Ноймар. Он сдерживал натиск Люра, пока последние отряды олларийского гарнизона не покинули ставший ловушкой город, - а в это же время с юга, через открытые "спрутами" ворота, входили первые отряды Эпинэ и Ракана. Уличной бойни, которой пугали Савиньяка сторонники немедленной и безоговорочной капитуляции, не произошло. Оллария была взята тихо и почти бескровно.
Лионель не говорил о том, как попал в плен, но догадаться было нетрудно: подошедшие со стороны занятого города солдаты Ракана замкнули окружение, и те, кто прикрывал отступление, оказались в мешке. Вряд ли брат надеялся выжить - мятежники не щадили тех, кто оказывал сопротивление, да и Придд не стал бы искушать судьбу, сохраняя жизнь такому опасному врагу. Но, видимо, Ракану вовремя донесли, что принц Карл и его сёстры исчезли из захваченного дворца вместе с экстерриором Рафиано, а последним, кто их видел, был граф Савиньяк.
Ракан запретил его убивать. Люра и Придд подчинились. Отыгрались они уже потом - в Багерлее.
...Запрокинув голову, Арно смотрит в чистое слепящее небо. В тот день, когда он узнал, что Люра мёртв, а Алва - жив, он впервые после гибели братьев почувствовал, что снова может улыбаться. Но даже Ворон признавал, что Придда так легко не достать.
Арно почти смирился с тем, что свести счёты с бывшим супремом и с его наследником удастся ещё не скоро. А спрутий сын, глядите-ка, приехал к нему сам. И, наверное, думает, что наспех пожалованный чин и заступничество регента уберегут его от любых неприятностей.
Ну и дурак.


***

Новоиспечённого капитана Арно ловит на следующий день в галерее, в компании полутора десятков портретов и прыщавого мальчишки-корнета, которого отрядили показывать гостю замок. Прыщавый явно рад предлогу улизнуть от дневных обязанностей и обстоятельно, с жаром рассказывает Придду о славных делах маршалов и генералов, взирающих на них со стен. Валентин слушает, умело изображая благосклонный интерес. Хоть бы уж не притворялся. В Лаик он был первым знатоком имён, дат и событий, а уж по истории войн и государственных переворотов мог заткнуть за пояс самого мэтра Шабли.
Арно подкрадывается к ним бесшумным кошачьим шагом - чему-чему, а этому он научился в совершенстве. Разведчики с тяжёлой походкой долго не живут.
- Генерал Арно Савиньяк, - корнет вдохновенно простирает руку к очередному портрету, - был выдающимся военачальником своего времени и истинным героем Двадцатилетней войны. Все историки сходятся на том, что он превзошёл бы самого Алонсо Алву, но судьба распорядилась иначе. В прославленной битве при Каделе...
- Вы ошибаетесь, - громко произносит Арно из-за спины увлечённого оратора.
От неожиданности прыщавый подскакивает на месте. Придд невозмутимо поворачивается. Нервы у него крепкие, это Арно понял ещё во дворце, когда Валентин, не поведя бровью, перешагивал через тела своих и королевских солдат. Что ж, кто-то должен ответить и за тех шестерых.
- Генерала Савиньяка погубила не судьба, - продолжает Арно, обращаясь к прыщавому, но глядя в глаза Спруту, - а глупость Кракла и трусость Манрика. Впрочем, во всей военной истории, какое поражение ни возьми - причины всё те же: глупость, трусость и предательство.
- Исход битвы при Каделе едва ли можно назвать поражением, - отвечает граф Васспард, не отводя взгляда и не думая краснеть. Вот же зараза...
- Это как посмотреть, - Арно недобро щурится. - Если бы Савиньяк остался жив, Двадцатилетняя война вполне могла стать Десятилетней. Кракл с Манриком обошлись стране очень дорого... Ступайте, корнет, нам с господином Приддом надо поговорить с глазу на глаз.
Прыщавый исчезает с похвальной быстротой - видать, почуял, что запахло жареным. И пусть, лишь бы генералу не наябедничал. Очень некстати, что дуэли в военное время запрещены и вместо прогулки со шпагами на свежем воздухе приходится прятаться по галереям, куда начальство не заглядывает.
- Мы давно не встречались, граф, - Арно делает шажок в сторону, как бы невзначай загораживая Придду путь к лестнице.
- Со вчерашнего дня, если не ошибаюсь, - поправляет Валентин. Его учтивый тон бесит Арно до зуда в костяшках пальцев: оказывается, "руки чешутся" - это не иносказание. Но дворянам и офицерам негоже скатываться до мордобоя, как пьяной солдатне в кабаках.
- Я имел в виду предыдущую встречу, - продолжает он, с трудом сдерживаясь. - К сожалению, она была такой краткой, что я не успел вам ничего сказать.
- Обстоятельства той встречи действительно не располагали к беседам, - Голос Придда окончательно теряет выразительность. Так мог бы разговаривать учебник по этикету, а не живой человек. - Но если вы хотели что-то сказать, вы можете сделать это сейчас. Я предпочитаю обходиться без недомолвок.
- Ну так расставим всё по местам, - тихо и яростно говорит Арно. - Придды задолжали Савиньякам столько, сколько не покрыть одной вашей шкурой, даже если выдубить её как следует. Будь здесь ваш отец, я пристрелил бы его, как бешеную собаку, но вы всего лишь предатель, а не палач. Вам я предлагаю шпагу, но можете выбрать оружие по вкусу. Я достаточно сказал, господин Придд? Или мне подкрепить слова делом и надавать вам пощёчин?
- Это излишне, - Жаль, что в полумраке галереи не разобрать, побледнел спрутий сын или нет, но по тому, как он рубит фразы, чувствуется: проняло. - Я принимаю ваш вызов. Шпага. Где и когда вам угодно.
- Здесь и сейчас, - усмехается Арно. - Если у вас нет неотложных дел.
- Неотложных - нет. К сожалению, я не знаю здесь никого, кто мог бы стать моим секундантом.
Арно кусает губы: об этом он не подумал. Позвать кого-нибудь из ребят? На это нужно время, а если корнет доложит Ариго, их точно разнимут, да ещё и запрут для пущей уверенности. Нет, такая возможность второй раз не представится.
- Обойдёмся без посторонних, - решает он. - Мириться с вами я всё равно не собираюсь, а для того, чтобы драться честно, надсмотрщик мне не нужен.
- Не возражаю.
Всё-таки не трус, думает Арно. Тем лучше: возиться с трусом было бы слишком противно. Если уж пачкаться, то в честной крови, а не в соплях.
- К вашим услугам, - Валентин обнажает шпагу неторопливо, без суеты.
- К вашим услугам! - Кэналлийский клинок легко вылетает из ножен. За полгода Арно сроднился с подаренным оружием, как с собственной рукой, привык к его весу и балансу, к полуоткрытой кружевной гарде, позволяющей свободно работать кистью, к тому, как надёжно впечатывается в ладонь шероховатый черенок рукояти, нарочно выложенный мелкой золотой чешуёй. Во второй раз он жалеет, что в галерее слишком темно и не видно, как переливается на свету муаровая алвасетская сталь и горит отчеканенный на плече клинка девиз: "Contra el viente!"
Шпаги скрещиваются концами, соприкасаются и замирают на одно мгновение.
- К бою, - холодно роняет Валентин.
И едва успевает блокировать стремительный удар в грудь. Арно начинает с прямой и незатейливой атаки: не пробить, так прощупать чужую защиту. Придд отбивает столь же простой низкой терцией; другой наверняка попытался бы вернуть любезность контратакой в корпус или в бедро, но Спрут не спешит.
Савиньяк наседает быстро и напористо. В Лаик он брал у Валентина три схватки из пяти. За прошедшие годы они оба прибавили в мастерстве - но год в лучших фехтовальных залах столицы не стоит месяца в Торке, и с каждым новым выпадом Арно убеждается в этом. Придд дерётся лучше, чем в "загоне", но всё в той же скучной классической манере, без азарта и блеска, отбиваясь скупыми, чисто отработанными парадами. Он старается как можно меньше раскрываться - и правильно, в общем-то, старается. Арно Савиньяк, конечно, не Рокэ Алва, что способен расшвырять четырёх противников, не сходя с места. И не Ротгер Вальдес, с которым фехтовать - что стрижа ловить голыми руками. Но по скорости он явно обгоняет Придда, да и по технике тоже; если бы не привитая Лионелем осторожность, он бы рискнул попробовать двойной удар с раскрытием, зная наверняка, что Спрут не успеет провести встречную атаку под руку. Однако память об уроках брата диктует своё: выпад и защита, выпад и защита. Сейчас Придд немного выдохнется, начнёт отступать - и вот тогда...
- Капитан Васспард, теньент Савиньяк! Немедленно остановитесь!
Разрубленный Змей, ну кто просил мешать?!
Ойген Райнштайнер выходит из-за статуи рыцаря в доспехах, как вплывающая в залив ледяная глыба. За ним спешит Жермон Ариго. Не скрывая досады, Арно вбрасывает шпагу в ножны. Встречу прыщавого, мелькает у него мрачная мысль, - надеру уши.
- Кто затеял драку? - Не дожидаясь ответа, генерал уже смотрит на Савиньяка. Арно дерзко встряхивает золотистыми волосами. Увиливать и оправдываться? Ещё чего!
- Мой генерал, я бросил вызов, и граф Васспард его принял.
- Капитан, - Райнштайнер устремляет тяжёлый взгляд на Придда. - Вам известно, что по приказу регента дуэли между офицерами Северной армии запрещены до окончания военных действий?
- Да, господин командор, - Валентин по-прежнему спокоен, но Арно со злорадством отмечает, что он немного запыхался. - Вчера господин регент особо предупредил меня об этом.
- В таком случае я должен расценивать вашу дуэль как злонамеренное нарушение приказа со стороны обоих участников, - заключает бергер. - Вы, теньент, выступили зачинщиком, а вы, капитан, проявили недопустимое легкомыслие, позволив втянуть себя в противозаконные действия. Вы старше по званию, следовательно, ваша вина больше.
Придд молча наклоняет голову, но Арно не выдерживает. А, катись оно всё к Чужому - Савиньяки отвечают за себя сами!
- Господин Райнштайнер, у графа не было выбора. Если бы он отклонил вызов, я бы его просто-напросто отлупил!
- Прекратите, теньент, - хмурится Ариго, - если не хотите прибавить к списку своих проступков оскорбление вышестоящего офицера.
- Мой генерал! - Арно понимает, что эта выходка дорого ему обойдётся, но остановиться он уже не в силах. - Может, эта перевязь и даёт ему право командовать мной, но мой герб не запятнан изменой, и своё звание я зарабатывал в бою, а не на паркете!
- Теньент Савиньяк, вы арестованы, - без малейшего раздражения объявляет Райнштайнер. - Отправляйтесь к коменданту замка и сдайте ему шпагу.
- Слушаюсь, - цедит Арно, уничтожая Валентина взглядом. - Разрешите идти?
- Стойте, - внезапно говорит Ариго. - Граф Васспард, кто и когда произвёл вас в капитаны?
- Господин генерал, - Придд стоит навытяжку, глядя прямо перед собой, точно оловянный солдатик, - я уже отвечал на этот вопрос вчера, в присутствии вас и командора Райнштайнера.
- Господин капитан, - осаживает его Ариго, - извольте не спорить. Я задал вопрос и жду ответа.
- Слушаюсь, господин генерал. Меня произвёл в капитаны Первый маршал Талига герцог Алва, в ночь с девятнадцатого на двадцатое число Зимних Скал.
Арно кажется, что он ослышался. Алва произвёл Приддово отродье в капитаны? Алва отправил его к Ноймаринену? Или мир сошёл с ума, или это наглое враньё! Но тогда почему генерал ему верит?
- При каких обстоятельствах это произошло? - допытывается Ариго.
- После суда мне было поручено отконвоировать Первого маршала из Ружского дворца в Ноху, - Валентин отвечает, как на уроках в Лаик - монотонно и чётко. - Большую часть отряда сопровождения составляли люди, которые находились на службе у герцога Придда, но в действительности подчинялись мне. Нам удалось справиться с остальной частью конвоя, освободить герцога Алву и покинуть Олларию без потерь.
- Благодарю вас. Ну что, Арно, теперь всё ясно? Или хочешь ещё что-нибудь узнать? - Глаза Ариго искрятся смехом. Не издевательским - весёлым, но от этого не легче.
- Хочу, господин генерал. Если Рокэ Алва на свободе - почему его здесь нет? Если он в плену - почему капитан Васспард это допустил?
Пауза повисает в воздухе, тяжелея с каждой секундой. Впервые на памяти Арно младший Придд колеблется, прежде чем ответить.
- Герцог Алва вернулся в Ноху по собственному желанию, приказав мне и моим людям следовать в Ноймар.
- Лжёшь, тварь! - Собственный голос кажется чужим и звенящим. - Ворон бы ни за что...
- Теньент! - Хлёсткий, как удар, окрик Ариго обрывает его на полуслове. - Замолчите, или я разжалую вас. Капитан, я приношу извинения за поведение своего подчинённого. Это не повторится.
Арно чувствует, как кровь приливает к щекам от гнева и унижения. Плевать на перевязь - он сказал бы сейчас всё, что думает, но генерал Ариго... Жермон Ариго, друг и соратник отца. Жермон Ариго, который подошёл к нему в первый день по приезде в Ноймар и, стиснув его руку своей загрубелой от оружия и поводьев рукой, негромко сказал: "Арно Савиньяк сделал для меня всё. Что я могу сделать для его сына?"
За что?
- Поведение теньента Савиньяка заслуживает осуждения, - неожиданно произносит Райнштайнер, - но утрата, которую он пережил по вине вашего отца, капитан, является смягчающим обстоятельством. Я прошу вас отнестись к его несдержанности с пониманием.
Арно стискивает кулаки. Если спрутий сын только заикнётся о понимании или прощении, он будет считать свои зубы. В пригоршне или на полу - это уж как получится.
Но Валентин опускает глаза, и светлый, нестерпимо прямой взгляд гаснет в тени ресниц.
- В извинениях нет нужды, господин генерал, - медленно и отчётливо говорит он. - Я осознаю, как могут быть истолкованы мои действия в свете того, что совершил мой отец. И граф Савиньяк не обязан верить мне на слово, пока мои поступки не подтвердят правдивость моих утверждений.
- Я вам верю, - Ариго вбивает каждое слово, как гвоздь в стену, - и этого довольно. А вы, теньент, потрудитесь в будущем выражать своё недоверие в менее оскорбительной форме. К коменданту.
Высоко вскинув голову, Арно идёт к лестнице - и уже не слышит, как за его спиной Ариго вполголоса говорит Райнштайнеру:
- А я-то понадеялся, что обойдётся... Странно, он всегда казался мне таким спокойным.
- Внешнее впечатление зачастую бывает обманчивым, друг Герман, - отвечает бергер. - Порох тоже может выглядеть спокойным - пока не догорит фитиль.


***

- Садись.
Арно опускается на жёсткий дубовый стул. Рудольф Ноймаринен прохаживается мимо стола - пять шагов в одну сторону, пять в другую. Останавливается у камина и хмуро смотрит на теньента.
- Ну что, остыл?
Савиньяк не отрывает глаз от причудливых деревянных прожилок на столешнице. Перед регентом он чувствует себя даже не унаром, а малолетним сорванцом, продырявившим из рогатки витражное окно.
- Он действительно отбил Ворона у конвоя, - Ноймаринен словно разговаривает сам с собой, печатая тяжёлые мягкие шаги по устилающим пол шкурам. - А Ворон действительно отказался покинуть Олларию.
- Почему?
- Ты бы и сам догадался, если бы дал себе труд подумать. Алва отдал свободу в залог за жизнь короля, и пока король во власти мятежников, Первый маршал не может сбежать, даже будь у него такая возможность.
- Но это же безумие!
- Не большее, чем броситься в одиночку на полк солдат, а потом сдаться в плен. Но я уверен, что Алва в своём уме, а капитан Васспард говорит правду.
Арно поднимает голову.
- Вы тоже ему верите?
- Я - да. Ты, очевидно, нет.
- Я думаю, - Арно сердито сдвигает брови, - что предатель остаётся предателем, даже если он предал нашего врага. Монсеньор, вы знаете притчу о войне зверей и птиц?
- Слышу голос Рафиано, - Серые глаза регента теплеют: словно из-за кромки зимних облаков пробился солнечный луч. - Я рад, что ты унаследовал не только отцовскую горячность, но и материнскую рассудительность. И я согласен, что Валентин Придд сейчас находится в положении летучей мыши. Но мораль сей притчи не только в том, что однажды проданная верность теряет цену. Она ещё и в том, что летучим мышам трудно найти себе место. Крылатому не прижиться в звериной стае, а птицы недолюбливают тех, у кого есть клыки.
- Крылья у летучей мыши были от рождения, а к птицам она бросилась лишь тогда, когда звери стали проигрывать, - зло говорит Арно. - Придд молчал, пока его отец продавал нас Ракану, а теперь Ракан сел в лужу, и Придд помчался к нам... Простите, но я не могу уважать того, кто переходит на сторону победителя.
Дойдя до окна, Ноймаринен резко оборачивается; во взгляде его больше нет тепла.
- Тогда тебе остаётся лишь повторить за Людьми Чести, что Алва - потомственные предатели, а Савиньяки - перебежчики. Поскольку Круг назад твой предок и предок Ворона перешли на сторону победителя.
- Монсеньор...
- "Я не желаю поворачиваться спиной к Людям Чести, потому что хочу жить, я не желаю смотреть им в лицо, потому что не хочу краснеть за свое происхождение. Значит, я буду убивать", - чеканит герцог. - Так сказал Арсен Савиньяк, когда его проклинали за поддержку Франциска Оллара. К кому же ты причислишь его - к зверям или к птицам? Или к тем, кто мечется посередине, не зная, на чьей стороне правда?
Арно опять утыкается взглядом в стол. Возразить нечего, потому что регент прав. И согласиться невозможно, потому что... Закатные твари, ну почему все кругом выгораживают эту заразу Придда?
Он сглатывает горечь во рту. Отповедь Ариго обидела его до глубины души. Заступничество Райнштайнера - удивило, но не слишком. Кому и понять его, как не бергеру, всю жизнь убивавшему дриксов за какое-то зло, которое вариты причинили агмам Леворукий знает сколько лет назад. Но и в этом заступничестве было нечто унизительное, потому что он не просил Ойгена о защите, не считал себя виноватым и не собирался прикрываться своими несчастьями!
Мягкие шаги подступают совсем близко, и большая, словно из гранита высеченная ладонь ложится на деревянные узоры.
- Это действующая армия, Арно, а не марикьярская вольница, и кровной мести я здесь не допущу. У тебя счёты к Вальтеру Придду, а не к Валентину. Помни об этом.
- Да, монсеньор.
- Вот так. Теперь хватит о нём, поговорим о тебе. Твоё место в кавалерии, хотя Ариго на днях признался, что от одного Меченого сейчас больше пользы, чем от эскадрона "фульгатов".
Савиньяк усмехается про себя: Меченым его прозвали друзья-разведчики - из-за родинки на щеке. О шрамах, которые остались после Багерлее, знали не все. Маленькая привилегия, даруемая высоким титулом, - возможность мыться у себя, а не в общей бане при казармах.
Арно Меченый - и часто добавляли: "удачей отмеченный". Судьба, видно, раскаялась в совершённых подлостях и принялась задабривать его напропалую. За прошлую зиму Арно столько раз возвращался невредимым из опаснейших переделок, что бывалые следопыты только руками разводили. Будто Ворон и впрямь поделился с ним на прощание своим баснословным везением...
- Пока Хербсте стоит, ты нужнее в разведке, - продолжает регент. - Но весной тебе придётся вернуться в седло. Отличишься в авангарде - получишь чин капитана. А то, смотрю, тебе Приддова перевязь слишком режет глаз...
- Монсеньор!
- Я тоже умею шутить, ты не знал? - Под седыми усами улыбка еле заметна. - Но прежде чем начнёшь приказывать людям, научись приказывать себе. Плох тот офицер, что не умеет держать себя в руках. А я убеждён, что ты можешь стать отличным офицером. И даже больше.
Ноймаринен отходит к дальнему краю стола и возвращается. В его руках – шпага, которую Арно сдал коменданту при аресте.
- Рокэ Алва ничего не делает просто так. И он не отдал бы тебе свою шпагу, если бы не знал, что ты этого достоин, - Герцог на треть выдвигает клинок из ножен, и тонкая вязь кэналлийских букв мерцает в золотом сиянии свечей. - Я не молод, Арно, но я собираюсь дожить до того дня, когда во главе талигойской армии снова встанет маршал Савиньяк.
И Арно остаётся только кивнуть - и обеими руками сжать возвращённый подарок.



Глава 3

- Сколько вас на этом берегу? Что ты успел передать своим? Отвечай, лягушатник!
Арно вжимается всем телом в сугроб. Снег тает от дыхания, холодная вода просачивается под воротник.
- Не зли меня, парень. Отвечай по-хорошему, пока не спросили по-плохому.
- Господин лейтенант, по-моему, этот молокосос вас не понимает.
- А, шварцготвурм! Переведите ему, Хальм.
- Как тебя зовут? - повторяет третий голос на талиг с сильным дриксенским акцентом. - Сколько ваших солдат на этом берегу? Какие сведения ты передал в ваш лагерь?
По меньшей мере, трое, считает про себя Арно, да ещё двое снаружи. Весело, ничего не скажешь...
- В немого играешь? Это ты зря. Чем раньше заговоришь, тем целее будешь. Всё равно ведь заставим.
Да кошки с две, думает Арно, сжимая зубы. Пусть только вон тот увалень подойдёт поближе...
- Что ж, я предупреждал... Рольф!
Арно знает, что за этим последует, но всё равно вздрагивает от глухого удара. А тот - молчит. Закатные твари, кто же это так влип? Хотя что тут гадать - кроме разведчиков, сюда никто из талигойцев не ходит.
Кошачья всё-таки служба, эта разведка. Здесь не покрасуешься перед строем на белом коне, здесь приходится ползать по уши в грязи, мёрзнуть, мокнуть и голодать, резать глотки и бить в спину. Или, как сейчас, - прятаться у сарая на занятом дриксами хуторе, не выдавая себя ни единым вздохом, в то время как за стенкой допрашивают кого-то из твоих товарищей.
Трое внутри, двое снаружи. Многовато, конечно, но не бросать же собрата на корм "гусям". Хорошо, что сарай стоит на отшибе, у самого плетня, и за ним никто не следит, кроме одного часового у дверей и второго, разгуливающего по двору. Плохо, что до вечера ещё далеко и из-за угла не высунешься - заметят сразу. В белой одежде легко прятаться в лесу, а не на открытом месте, да ещё и в ясный день. Вот и приходится лежать, уткнувшись носом в снег, и ждать, когда часовой приблизится на расстояние броска и удара.
Лежать и ждать. И слушать, кусая губы от бессилия.
- Сомлел он, что ли?
- Никак нет, господин лейтенант. Притворяется.
- Поднимите его.
Шорох, возня, чьё-то сиплое пыхтение.
- Ну чего ты упрямишься, а? Ты же умный мальчик, по глазам вижу. Мне самому неприятно это делать, но если понадобится, я с тебя кожу сдеру. Понимаешь?
Арно изо всех сил вцепляется зубами в рукавицу. От ярости спирает дыхание.
"Вы же разумный человек, граф..."
"Ваше упрямство меня удручает..."
"Мне чрезвычайно неприятно прибегать к таким методам, но вы не оставляете мне выбора..."
...Он падал с дерева и с коня тоже падал, он расшибал колени и резался на тренировках, и даже один раз сломал руку - но лишь теперь понял, что ничего не знал о боли. До этой минуты.
"Ну зачем? Ведь это не ваши дети. Потомство узурпатора, да ещё и бастарды... Неужели они стоят страданий ваших братьев?"
У Лионеля белое лицо, а взгляд чёрный и пустой, как у незрячего. Не смотри на меня, Ли, не надо... Не на-а-а-до!..
Эхо прыгает по сырым каменным стенам, разлетается режущими слух осколками. Лионель молчит, и Арно истово, горячо благодарен ему за это. Молчание брата искупает его собственную слабость, как будто они стали одним существом, как будто Арно - тело, способное только скулить и мучиться, а Лионель - разум, душа и несокрушимая, как алмаз, воля. Тело может подвести, воля - никогда...
"Смотрите, граф, смотрите внимательно! Видите, к чему приводит несговорчивость? Ещё несколько минут - и мальчик получит неизлечимые увечья..."
"Неизлечима только смерть", - но Арно уже теряет сознание и не может вспомнить, наяву ли прозвучали эти слова и кто их произнёс. Потом - знобящий холод камеры, мозолистые руки тюремного лекаря, вправляющие сустав, едкий привкус желчи во рту, наполовину заглушённый тошнотворной винной кислятиной...

Арно невыносимо хочется сплюнуть. Снег скрипит под сапогами часового - но далеко, ещё слишком далеко...
- Господин лейтенант, да что вы с ним возитесь? Позвольте, я шомпол накалю и припеку его немного. Вот увидите, сразу станет шёлковым.
- Крику не оберёшься... а, ладно! Давайте.
- Слышишь, парень? Минута тебе осталась, пока железо калится. Не поумнеешь - пеняй на себя.
Неизлечима только смерть, твердит про себя Арно, словно тот, за стеной, способен его услышать. Держись, братишка, кто бы ты ни был. Держись. Это можно пережить. Это можно вытерпеть - если есть ради чего терпеть...
Шаги часового поскрипывают ближе. Ещё немного - и "гусь" зайдёт за угол сарая, и тогда можно бить.
- Готово, господин лейтенант. Прикажете начинать?
- Начинайте.
Чёткая тень перекрывает солнечную дорожку на снегу, за ней появляется широкоплечая фигура в синем плаще. Арно подбирается, как волк перед прыжком; кинжал в ладони - обратным хватом. Ещё только один шаг...
- Верёвку затяните, а то выкручиваться начнёт...
- Сейчас... а-ы-ых!
Придушенный вопль и грохот - словно опрокинули шкаф с посудой.
- Ах, ты брыкаться? Мразь лягушачья!
- Держите его, олухи!
- Ы-ы-ых!
Часовой замирает, обеспокоенно прислушиваясь к доносящимся изнутри крикам, - и Арно прыгает. Дрикс не успевает даже повернуть головы. Удар, от которого не спасает кираса: в основание шеи и остриём вниз, до сердца, - спасибо за науку, Ворон...
Оставив мертвеца валяться в сугробе, Савиньяк выглядывает из-за угла. Второй никуда не делся, по-прежнему подпирает спиной косяк. Очень удачно. Один взмах кинжала - и всё, убирать его с глаз некогда, а кровь на снегу так и так выдаст. Дверь!
В сарае уже не кричат - там бьют, молча и остервенело, не обращая внимания на редкие сдавленные стоны. Арно срывает щеколду, распахивает дверь настежь и оказывается прямо за спиной высокого дрикса в мундире лейтенанта. Ещё один сидит на земляном полу, согнувшись пополам и держась руками за низ живота; третий, коренастый и плотный, усердно пинает ногами кого-то, скорчившегося в углу. Не слишком ли вы увлеклись, господа "гуси"? Не слишком ли рано позабыли, чья это земля?!
Лейтенант с хрипом валится к ногам Арно, цепляясь за рукоять кинжала, всаженного в правый бок. Сидящий приподнимается, но слишком поздно: метательный нож безошибочно находит его горло. Второй, парный нож летит к крепышу, но вместо шеи рассекает тому щёку. Ах, кляча несусветная, смазал!
Крепыш орёт - неожиданно тонким визгливым голосом. Арно подскакивает к нему, выхватывая из-за пояса пистолет: удар рукоятью в висок, и крикун умолкает. Леворукий его знает, может, и жив, но проверять нет времени. Савиньяк прислушивается - нет, всё тихо, ни беготни, ни стрельбы. Крик раненого не переполошил солдат в доме - и то правда, кого могут насторожить крики из сарая, где допрашивают талигойского лазутчика?
Пленник лежит в углу, свернувшись в клубок, насколько позволяют туго скрученные за спиной руки. Он уже не стонет, только быстро и хрипло дышит, прижимаясь к заиндевелой стене. Белая куртка перепачкана сверху донизу, но крови не видно.
На этот раз Арно узнаёт его и по затылку. По растрёпанному каштановому затылку с запутавшейся в волосах соломинкой.
- Разрубленный Змей! - вырывается у Савиньяка. - Да что ж мне с тобой так везёт-то!
Капитан Васспард неопределённо дёргает вывернутыми плечами и ничего не отвечает. За ножом приходится вернуться к порогу; по пути Арно замечает валяющийся на полу шомпол с раскалённым, но уже побелевшим концом - и с гадливой ненавистью притаптывает его сапогом.
Валентин не двигается, пока Арно поспешно расправляется с врезавшимися в кожу верёвками, потом не без труда переворачивается на спину и садится.
- Благодарю, - невнятно выговаривает он, едва шевеля разбитыми губами.
Арно чувствует себя обманутым. Он не собирался оказывать Придду никаких услуг и уж тем более не собирался спасать его, рискуя своей жизнью. Если бы он только знал, кто это попался "гусям"...
И что? Оставил бы его в руках дриксов? Сам ведь знаешь, что нет.
Но где-то по донышку сознания скользит мелкая, мерзкая, змеиная мысль: а не стоило ли повременить немного, чтобы спрутий сынок поближе познакомился с калёным железом? Чтобы на собственной шкуре испытал - каково это?
Арно врезал бы себе по лицу, если бы мог, за эту мысль. Закатные твари, сколько же в человеке скотства, если даже в такую минуту в голову лезет всякая гадость?
- Идти можешь? - грубовато спрашивает он.
И морщится, вспоминая тот же вопрос, заданный другому пленнику другим освободителем.
- Да, - кратко отвечает Валентин, прижимая рукав к окровавленному лицу, и Арно не без удивления замечает, что Спрут с расквашенным носом раздражает его куда меньше, чем обычный, невозмутимый, подтянутый и застёгнутый на все пуговицы Спрут.
У крепыша с пробитой головой они разживаются лишним кинжалом, у лейтенанта - ещё одним пистолетом и шпагой. Арно выглядывает из двери. Во дворе по-прежнему безлюдно, и они быстро перебегают за сарай. Савиньяк разгребает снег и открывает дыру под плетнём, через которую незаметно пробрался на хутор. Тесный лаз, похожий на лисью нору, был проделан каким-то безвестным вором, покушавшимся на хозяйский огород ещё до прихода дриксов. К горлу подкатывает нервный смешок: всё это странно напоминает его побег из Багерлее - примерно так, как представление в деревенском балагане порой напоминает пиесу Дидериха. Не сдержавшись, Арно фыркает.
- Н-ничего, - машет он рукой в ответ на непонимающий взгляд Валентина. - Лезьте, граф. Я за вами.


- продолжение в комментариях -


@темы: фанфики, Савиньяки, Рокэ Алва, ОЭ, Валентин Придд

URL
Комментарии
2011-12-16 в 11:57 

Волкодав Котик
***

- Какого зме... то есть как вы здесь оказались? Я думал, вы сейчас в авангарде Ариго.
- Так и есть, - Валентин на ходу сгребает снег с ветки и прикладывает к переносице. Кровь уже остановилась, но синяк обещает быть роскошным. - Мы с капралом Бюссом шли из Доннервальда. Генерал приказал осмотреть северный берег и проследить за перемещениями противника.
- И как же вас занесло на тридцать хорн к востоку? - Обернувшись, Арно бросает за спину пригоршню мелкого травяного порошка. Сушёная копытка хорошо перебивает запахи; если за ними пустят собак, те прочихаются нескоро.
- На двадцать семь, если точнее. Мы наткнулись на следы большого обоза, прошедшего на северо-восток, и отправились за ним. Позавчера мы их нагнали. Из того, что мы видели, можно заключить, что Бруно готовит прорыв в верхнем течении реки, вдоль Гельбского тракта.
Арно чуть не спотыкается.
- Вы уверены?
- Я не вижу другой причины, чтобы скрытно перебрасывать на восток всю лёгкую артиллерию и гнать подводы со строительным лесом. Полагаю, дриксенцы собираются восстановить разрушенный при отступлении Гельбский мост и ударить по Лаутензее, как только вскроется лёд.
- Закатные твари... Вы думаете, Ариго и фок Варзов ошиблись?
- Я думаю, что генералу Ариго и маршалу фок Варзову следует знать об этих перемещениях. Выводы они сделают сами.
- Если Бруно и впрямь нацелился на верховья Хербсте, - сам того не замечая, Арно начинает ускорять шаг, - значит, ему нужна не Южная Марагона...
- Лаутензее открывает ему дорогу на Приду и Бергхайм, - кивает Валентин. - А между Бергхаймом и Олларией практически нет войск. С Кольца Эрнани сняты все гарнизоны, а защита столицы... оставляет желать лучшего.
- Как дипломатично, - кривится Арно. - Особенно если вспомнить, что это ваш отец на пару с Раканом заменили испытанных солдат своими наёмными головорезами, а из трёх человек, способных спасти город, двоих убили, а третьего бросили в тюрьму.
- Я этого не отрицаю, - раньше по лицу Придда мало что можно было прочесть, теперь оно и вовсе превратилось в неподвижную, заплывшую от кровоподтёков маску. - Но виновность моего отца не отменяет того факта, что Оллария не выдержит осады. Если Бруно прорвётся через Лаутензее, война будет проиграна в считанные недели. Я надеюсь, что Бюсс уже переправился и предупредил коменданта, но...
- Вы отправили его в Лаутензее? - Арно резко останавливается.
- Мы разделились, чтобы увеличить шансы. Он пошёл дальше на восток, я - обратно в Доннервальд. Кто-то из нас должен был добраться. Меня выследили, но капрал старше и опытнее...
Савиньяк качает головой.
- Я сам только что из Лаутензее. Лёд ещё стоит, но дриксы перекрыли весь берег от Кротеншванца и выше. Дозоры на каждом шагу, пройти там невозможно. Мне пришлось спуститься на восемь хорн по течению, прежде чем углубиться в лес. Если бы Бюсс пошёл вдоль реки, мы бы встретились, так что... боюсь, он попался.
- Вот как... - Валентин на секунду сжимает губы. - В таком случае выбора у нас нет. Мы должны идти в Доннервальд - и как можно быстрее.
- Если не останавливаться на ночлег, завтра к ночи доберёмся, - Арно с сомнением глядит на хромающего Придда. - Как, сможете?
Серые глаза на разбитом лице смотрят со спокойным упорством.
- Я не задержу вас.

URL
2011-12-16 в 11:58 

Волкодав Котик
***

"Гуси" выезжают из ельника по одному, растянувшись цепочкой. Движутся осторожной рысцой и держат оружие наизготовку. Знают, что добыча где-то близко. И что добыча эта готова кусаться - тоже знают.
- Четверо, - почти беззвучно произносит Валентин.
Арно только раздражённо косится на него: можно подумать, он один тут умеет считать! Ну и что, что четверо? На хуторе пятеро было...
Они уходили от погони оврагами, спустились по руслу незамерзающего ключа, а потом шагали всю ночь вдоль края болота, рассчитывая, что туда за ними на лошадях не сунутся. Но преследователи оказались слишком упорными - а может быть, одному из рыскающих по лесу отрядов просто повезло наткнуться на свежий след. "Гуси" нагнали беглецов после полудня, когда Арно уже начал думать, что опасность миновала. Зря понадеялся.
Бежать от конных нет смысла: они оба чуть не валятся с ног, отмахав за сутки две трети пути, отделяющего их от Доннервальда. Остаётся только драться - а потом опять шагать, тащиться, ползти к берегу Хербсте. И заклинать всех святых и всех закатных кошек, чтобы лёд был достаточно крепок для переправы.
Кустарник, где они лежат, наполовину зарывшись в снег, отделён от тёмного строя елей широкой прогалиной. Настороженно озирающиеся "гуси" на ней - как на ладони, но для метательных ножей слишком далеко. Арно поднимает пистолет.
- На гнедом - мой, - шепчет он. Валентин отвечает утвердительным движением ресниц и берёт на прицел всадника на каштанке с белыми чулками.
Выстрелы гремят с разрывом в полсекунды. Два дрикса валятся из сёдел, как мешки с мукой, их испуганные кони мчатся прочь. Арно толкает Валентина в бок, и они откатываются назад, в заранее присмотренную ложбинку, а над их головами пули секут ветки и взбивают снежную пыль: уцелевшие "гуси" палят по тому месту, откуда взвился пороховой дым.
Четыре выстрела - и гулкая напряжённая тишина. Не дожидаясь, пока дриксы перезарядят пистолеты, Арно вскакивает с метательными ножами в руках. Вот теперь, господа "гуси", у нас начинается честная игра! Двое на двое - это гораздо веселее, не так ли?
- Слева!
Он не сразу узнаёт голос Придда. На его памяти Спрут никогда не кричал, да ещё так отчаянно; крутанувшись на месте, Арно ловит краем глаза движение у дальнего конца зарослей - и злую жёлтую вспышку.
Кто-то лупит молотком в левую сторону груди. Нет, не молотком - шомполом. Тем самым, раскалённым. Зимний лес, качнувшись, опрокидывается вбок, а звук выстрела доходит с опозданием и глухо, как сквозь толстый войлок.
Расплывчатая синяя фигура в путанице чёрных ветвей. Пятый... Откуда ты взялся, пятый? Как я тебя проглядел?
Встать! Встать, кляча несусветная! Хотя бы на одно колено... Двадцать пять шагов... и проклятая муть в глазах, но промахнуться нельзя. Потому что у "гуся" есть второй пистолет. А у Придда - нет...
Нож вёрткой рыбкой вырывается из ладони, и мир на мгновение делается чётким. Синее пятно в зарослях обретает лицо - молодое лицо с крупным носом и светлыми усами, с одним круглым голубым глазом и глубоко всаженным под бровь стальным хвостиком - и опять тает в набегающем тумане. Твоя последняя удача, Меченый...
Всадники плывут в белом мареве - медленно, как под водой; и так же медленно, чуть прихрамывая, навстречу им выступает человек в грязной куртке, с обнажённой шпагой в руке. Да беги же ты, пытается крикнуть ему Арно. Беги, зараза!
Но вместо слов из горла рвётся какой-то клёкот. В лесу вдруг начинает смеркаться; темнота заволакивает сначала верхушки елей, потом прогалину, потом - Валентина и скачущих к нему всадников...
Снег пушисто и невесомо прикасается к лицу.
Бе... ги...

URL
2011-12-16 в 11:58 

Волкодав Котик
***

Скрип. Шорох. Упорное свистящее дыхание. И ещё почему-то - смолистый аромат еловой хвои.
Арно открывает глаза. Он лежит лицом вверх на чём-то упругом и колючем. Над ним проплывают заснеженные ветки, а за ветками светится розовое вечернее небо.
Попытка подняться стоит ему острой, обрывающей дыхание боли. Скрип прекращается, и над Арно склоняется знакомое лицо. Уже почти не опухшее, но зато сплошь лиловое в жёлтую крапинку. Спрут в гербовых цветах - хоть парадный портрет пиши...
Дурацкая мысль окончательно рассеивает туман в сознании. Арно крутит головой. Он лежит на волокуше, связанной из елового лапника. А тащит волокушу Валентин Придд собственной персоной, и, судя по его взмыленному виду - тащит уже давно.
- Где... - Язык заплетается, как спьяну. - Где... эти?
- Если вы имеете в виду дриксенцев, - уточняет невозможный Придд, - то они мертвы. Но я не исключаю, что за нами могут следовать и другие отряды.
Как он с ними справился? Чужой его знает, но у Арно уже нет сил удивляться. Боль ворочается в груди, выпуская когти при каждом вдохе. Добегался, "удачей отмеченный"...
- Сильно меня?..
- Я, к сожалению, не врач, - уклончиво отвечает Валентин. - Насколько я могу судить, у вас перебито ребро. Извлечь пулю пока не представляется возможным, но я как можно быстрее доставлю вас в расположение наших войск.
Врёт, думает Арно. Не дотащит, куда ему... Вон, уже пыхтит, как загнанный. И ночь на носу. И дриксы на хвосте.
Валентин, обойдя волокушу, неторопливо надевает на плечо ремённую лямку. Не дотащит - но ведь и не бросит, зараза хромая... Упрямства в нём хватит, пожалуй, на десятерых. Будет надрываться, пока не свалится. Или пока "гуси" не подоспеют...
И всё вдруг становится пустым и неважным. Кроме одного: дриксы идут на Лаутензее, и Ариго должен об этом узнать.
- Подождите... - Скрипнув зубами, Арно поворачивается набок. Паршиво, но терпеть можно. - У вас есть вода?
- Сейчас, - Придд выпутывается из своей упряжи и достаёт флягу. Ну и растяпа, прости Создатель... А если у него какой-нибудь пленный "гусь" вот так попросит напиться? Ладно, остаётся надеяться, что во второй раз он на этот крючок не попадётся...
Валентин наклоняется, протягивает флягу - и Арно, привстав с еловой подстилки, быстрым движением вырывает у него из-за пояса пистолет и скатывается с волокуши в другую сторону. От боли темнеет в глазах и желудок подскакивает к глотке; но и Валентин, опешив, пропускает те несколько секунд, когда он ещё мог выбить у Савиньяка оружие.
- Назад! - хрипит Арно, приподнимаясь на локтях и направляя в грудь Придду пистолет. Разумеется, заряженный. Такой зануда и придира, как Спрут, ни за что не станет таскать за поясом разряженный пистолет.
- Вы в своём уме? - не трогаясь с места, осведомляется Валентин.
- Пять шагов назад, - твёрже повторяет Арно. – Или я стреляю.
Капитан Васспард пожимает плечами и отступает на пять шагов.
- Хорошо, - кивает Арно. - Теперь послушайте. До Хербсте вы со мной не доберётесь. А если и доберётесь, то переправиться точно не сможете. Лёд уже начал трескаться. Рана у меня скверная, так что не стоит возиться. Будем считать, что мне не повезло.
- Вы говорите глупости, - спокойно заявляет Спрут. - Я знаю пределы своих сил, и я выносливее, чем вы думаете. Что касается льда, то близ Доннервальда он ещё крепок. У нас есть шанс.
- "Гуси" нам его не дадут. Без меня вы сможете оторваться от погони. А так - пропадём оба.
- Мы зря тратим время на бессмысленный разговор. Я вас не оставлю.
Так же неотрывно и зло они смотрели друг на друга в галерее, перед дуэлью. В светлых глазах Придда - незнакомый стальной отблеск. Раньше его не было... или Арно просто не замечал?
- Чучело осьминогое, - тихо говорит Савиньяк. - Что ты мне хочешь доказать? Что ты не такой, как твой отец? Не трус, не подлец и не предатель? Я это уже понял. Могу извиниться и взять свои слова обратно - но, знаешь, по сравнению с войной это всё... щенячья возня. Предупреди Ариго. Только это и важно.
- Вы ошибаетесь, я не ставлю себе целью что-либо вам доказывать, - Голос Валентина холоднее, чем воды Хербсте. - У нас есть возможность спастись вдвоём, и пока такая возможность существует, я намерен делать всё, чтобы сохранить вам жизнь. Положите оружие, теньент. Это приказ.
- Здесь приказываю я, - Арно поднимает руку с пистолетом. - Кругом и шагом марш, господин капитан.
- Ваша угроза неразумна, - Не обращая внимания на нацеленный ствол, Валентин делает шаг навстречу. - Если вы меня убьёте, идти к генералу Ариго будет некому. Положите оружие, пока я его не отобрал.
Ах, так?..
Приходится опереться на левый локоть, боль вспыхивает с новой силой - но ничего, теперь уже недолго. Глядя Придду в лицо, Арно вскидывает пистолет к виску.
- Я предпочёл бы потратить эту пулю на какого-нибудь неосторожного "гуся", - Холодный металл дула обжигает кожу под волосами. - Но если по-другому не получается...
- Стойте! - Валентин непроизвольно подаётся вперёд, но тут же замирает, словно у него под ногами разверзлась пропасть. Арно едва верит своим глазам: Спрут, невозмутимый и сдержанный Спрут - испуган?
Сам он почти не испытывает страха - только досаду, что всё вышло так глупо. Да щемящее чувство вины перед Ариго, с которым не успел помириться, и перед регентом, который возлагал на него такие надежды. У Талига не будет нового маршала Савиньяка. Король разобьёт гербовую доску с бегущим оленем, отцовский замок станет частью чужих владений - а больше и не осталось ничего, о чём стоило бы жалеть. Создатель, как легко уходить последним...
- Иди, - почти просит он. - Предупреди их. И... не вздумай себя винить, слышишь?
- Не надо, - тихо и напряжённо говорит Придд. - Я вас вытащу. Поверьте мне, я смогу.
Арно качает головой - железо холодит висок.
- Не рискуй зря, - Он заставляет себя улыбнуться в последний раз. - У тебя есть мать. А по мне плакать некому. Иди.
Валентин не двигается. Под его отчаянным взглядом Арно вдруг чувствует неловкость. Закатные твари, он, что, так и будет таращиться? Вот зараза...
- Граф Савиньяк жив.

URL
2011-12-16 в 11:59 

Волкодав Котик
В первую секунду смысл этих слов ускользает от Арно. Он недоумённо смотрит на Придда - и лишь потом осознаёт, что Валентин говорит не о нём.
- Что? - беспомощно переспрашивает он. Ставший ужасно тяжёлым пистолет тянет руку к земле, и Арно едва успевает перехватить его покрепче. - Что ты сказал?
- Ваш брат жив. Герцог Алва видел его в Багерлее незадолго до суда. Он полагает, что это Лионель, но не уверен до конца.
- Это невозможно, - выговаривает Арно непослушными губами. - Я же сам видел...
Каменные стены подхватывают и возвращают любой звук; нестройный грохот выстрелов далеко раскатывается по коридору. Окошко в двери камеры - две пяди в ширину, в него виден лишь кусок серого пола и гнездо для факела на противоположной стене. Но, вцепившись в прутья, прижавшись к ним лицом - до боли, до красных рубцов на лбу и щеках - можно разглядеть, как стражники, зацепив крюком, тащат прочь тяжёлое, ещё по-живому гибкое тело... Как тянется следом тёмная дорожка крови - и в ней намокают концы льняных волос...
Не прикоснуться. Не взять за руку на прощание. Даже не закрыть ему глаз.

- Клянусь, это правда, - Голос Валентина врывается в воспоминания глотком свежего воздуха. - Алва сам рассказал мне в ту ночь, когда мы хотели увезти его. Он говорил, что граф Савиньяк выглядел измождённым, как после болезни или тяжёлого ранения, но это точно был он.
- Почему? - шепчет Арно. - Почему мне никто не сказал?
Валентин виновато отводит взгляд.
- Так распорядился регент. По приказу герцога Алвы ему запрещено решать судьбу заложников, в том числе вашего брата. Если Ракан будет угрожать им казнью, Ноймаринен не вправе уступать... и не уступит. Он сказал так: если графа не удастся спасти, то вам лучше ничего не знать, чем потерять брата во второй раз. Простите, но я обещал молчать...
Он говорит ещё что-то, но Арно уже не слышит.
...Какой дурак придумал, будто плачут только женщины и трусы? Плач не спрашивает, кто ты есть. Он просто приходит и стискивает горло, и раздирает грудь, и колотит, пока не вытрясет всю душу. С ним нельзя бороться - его можно только переждать, как приступ падучей.
И Арно плачет, уткнувшись лицом в колючие ветки, дрожа, задыхаясь от режущей боли - и от невыносимого, нечеловеческого облегчения. Солёные слёзы смешиваются с горечью еловой смолы: теперь он знает, какое оно на вкус - счастье...
Чья-то тень на секунду загораживает свет, и пистолет выскальзывает из опущенной руки. Пальцы Арно хватают пустоту. Спрут, зараза!
- Вам нельзя умирать, - Придд уже стоит на безопасном расстоянии - не дотянуться. - Раз уж мне пришлось нарушить обещание, я намерен просить регента разрешить мне вернуться в Олларию. У меня есть некоторый опыт в освобождении ценных пленников, но никто, кроме вас, не знает Багерлее изнутри.
- Ты это... всерьёз?
- Я никогда не позволил бы себе обманывать вас ложной надеждой, - Валентин действительно серьёзен, как на исповеди. - И, потом, это самое меньшее, что я задолжал вашей семье за себя и за отца.
- К Леворукому все долги, - Арно неловко вытирает мокрое лицо. Странно, но ему вовсе не стыдно, что разревелся перед спрутьим сыном... да сколько можно так его называть? Он - Валентин, и никак иначе. - А если Ноймаринен не разрешит?
- Благодаря вам, у меня также есть опыт по части нарушения приказов.
Смех накатывает на Арно так же неудержимо, как минуту назад - плач; но что-то обрывается внутри, и его скручивает долгий мучительный кашель. Перед глазами опасно темнеет, в ушах поднимается обморочный звон. Арно через силу глотает морозный воздух.
- Вот сейчас... - сипло выдыхает он, смутно различая над собой лицо Придда, - это было бы... некстати...
- Вы поправитесь, - Валентин подхватывает его за плечи и перетаскивает на волокушу. - Обязательно поправитесь. Неизлечима только смерть.
- Откуда?.. - Арно не может договорить, но Валентин понимает и так.
- Это говорил друг моего брата, - отвечает он. То ли Арно окончательно рехнулся, то ли Спрут и впрямь улыбается - чуть-чуть, самыми уголками рта. - Поэтому не смейте умирать - по крайней мере, до Доннервальда. Вы меня поняли, теньент Лэкдеми?
Арно закрывает глаза, но никак не может согнать с лица ответную улыбку, широкую и ликующую.
"Теньент Лэкдеми".
Это звучит в сто, в тысячу раз лучше, чем "маршал Савиньяк".

URL
2012-01-06 в 20:27 

Beroald
J'aime qui m'aime, autrement non ©
Хорошее исполнение, мне понравилось.

2012-01-06 в 20:29 

Волкодав Котик
Beroald, спасибо за ваши отзывы, они были весьма вдохновляющими :)

URL
2012-01-08 в 01:54 

Eleonore Magilinon
Don't waste your time or time will waste you. (c)
Волкодав Котик, автор, я опять же не успела написать комментарий на фесте...
Но буду признаваться вам в любви здесь)))))
Тему Валентина и Арно, дженовую взаимопонимания и дружбы я люблю больше всего в ОЭ, так что...
:kiss::kiss::kiss::kiss::kiss::kiss:
Я вас обожаю)
Причём вы действительно сделали невозможное — я правда считаю, что совсем уж канонно провернуть указанную в заявке ситуацию нельзя, но вы подошли максимально близко и очень правильно увели обоснуй на второй план, там он прекрасно смотрится и возмущения и "не верю!" не вызывает, быть может действительно у Вальтера были какие-то карты... Зато история Арно вышла очень проникновенная, и в неё верится.
И верится в такого Алву, и, к слову, в такого Лионеля... и в такого Валентина.
И в то, что Арно тем не менее насквозь честен, человека в беде не бросит — а честь увидит, даже сквозь все предубеждения))))))

Кстати, вы очень попали в моё личное представление о Валентине...
Он же на самом деле в каноне человек, который делает исключительно то, что хочет, в полном соответствии со своими высокими принципами: спускает ужин в Лаик (хотя знает, что его пытались подставить и выставить Суза-Музой), он салютует Алве, он вызывает на дуэль Дикона (поступок блестяще глупый для умного человека, что почти насмешка, но для него это было важно), оставляет плащ Октавии, метает кинжал и говорит двусмысленную (но понятную потом) фразу на коронации, играет Суза-Музу, придумыывает Павсания и оправдывает Алву, отбивает Алву и принимает вызов Арно (потому что... вот когда Ричард хотел реванша, Валентин его не хотел, у него были другие планы на вечер, и потому Дикон не только не получил желаемого, но и остался виноватым, а вот с Арно Валентин хотел дуэли, потому и не думал отказываться), остаётся с Жермоном на Печальном Языке... При правильном взгляде — какой персонаж) А никто не видит...)

Но я увлеклась разглагольствованиями))))
А нужно...
:hlop::hlop::hlop::hlop::hlop::hlop::hlop::hlop::hlop::hlop::hlop:

2012-01-08 в 02:45 

Волкодав Котик
Ой... Вы меня захвалили аж до смущения :pink::pink::pink: Спасибо ещё раз.
Честно говоря, вот это писалось исключительно "на слабо". После первого исполнения мне стало как-то нехорошо. Особенно задела нелепая смерть Алвы - на мой взгляд, вообще ни в какие ворота. Тут же возник вопрос: а почему его так быстро и поспешно убрали со сцены? Видимо, потому что первый автор тоже понимал - безнаказанно поубивать Савиньяков можно только через труп Алвы. Потому что если бы Алва был жив и дееспособен... И всё, Пегас понёсся в горние выси, и через несколько минут в голове оформилась сцена вывода Арно из Багерлее. Обоснуй сложился позже, во время более тщательного изучения канона, когда на глаза подвернулась фраза "Оставьте Лионеля во дворце" - она и стала точкой ветвления для АУ.
Валентин сначала виделся мне очень смутно. Ни репортёрства, ни ярких эмоциональных сцен (исключая разве что разговор с Райнштайнером) - весь такой теневой персонаж, и что внутри - непонятно. Но тут мне помогла сама АУ-ситуация, где переход Валентина на сторону Талига - не взвешенное политическое решение самовластного феодала, а побег сына, у которого больше нет сил смотреть на дела отца, и который несёт с собой эту боль и стыд за близкого, но уже почти ненавистного ему человека. И должен смотреть в глаза человеку, прошедшему через ад, - и знать, что в этом тоже виноват его отец... Так что, хотя повадки Валентина и его защитные механизмы остались почти прежними, в целом герой несколько отличается от канонного образа.
*шепотом* Разглагольствования - это заразно. Даже в третьем часу ночи :)

URL
2012-01-08 в 12:51 

Идущая по Звездной Дороге
Все должно иметь свой смысл, а еще лучше два.
Волкодав Котик, позвольте еще раз сказать вам спасибо и за этот замечательный рассказ и за "День рождения Вальдеса". Эти фанфики входили в тройку моих самых любимых на этом Фесте. Спасибо, спасибо и еще раз спасибо за удовольствие, доставленное при их прочтении. Арно и Валентин прекрасны! А концовка... Очень хочется узнать, что с ними дальше было...

2012-01-08 в 13:03 

Волкодав Котик
Идущая по Звездной Дороге, спасибо на добром слове. Насчёт продолжения повторюсь: не обещаю, что оно будет, и не зарекаюсь, что не будет. Канон ещё в процессе дочитывания, и я не исключаю, что кто-то из старших Савиньяков так пристанет ко мне, что придётся срочно организовывать спасательную операцию. (Да, автор ещё сам не знает, кто из близнецов в итоге выжил :secret: )

URL
2012-01-08 в 13:43 

Идущая по Звездной Дороге
Все должно иметь свой смысл, а еще лучше два.
Но все равно буду ждать продолжения. Вдруг когда-нибудь оно все же случится.:)

2012-01-09 в 01:16 

Р.А.
Липовый цвет
А я и не знала, что есть продолжение ))
Ща пойду читааать

2012-01-09 в 01:35 

Волкодав Котик
Р.А., так его и нет. А вы где нашли? :nea:

URL
2012-01-09 в 02:01 

Р.А.
Липовый цвет
Я читала на Фесте лишь до слова "Живи"
О чем жалею.
Впрочем, нет ))) Без масок лучше.
Но, автор, я никак не ожидала подобного поворота событий - я о Валентине который оказался в Торке.
Меня афигенно удивила реакция и Арно и его сослуживцев.

2012-01-09 в 10:42 

Волкодав Котик
Р.А., забавно :) По моему опыту, имя автора никак не влияет на качество текста.
Действие второй главы происходит в Старой Придде. А чем именно вас удивила реакция Арно?

URL
2012-01-09 в 17:25 

Р.А.
Липовый цвет
Мне наконец не приходится каждый раз вспоминать о кнопочке Анонимно ))

Удивила почти полностью канонная реакция Арно на Валентина

2012-01-09 в 18:11 

Волкодав Котик
Мне понятно, что она вас удивила, но, Создателя ради, скажите, наконец, - чем именно? Слишком бурная? Слишком спокойная? Или что-то ещё?

URL
2012-01-09 в 18:56 

Р.А.
Липовый цвет
Тем что она слишком канонная!

читать дальше

Автор, меня просто удивил этот момент и немного озадачил, но совсем не испортил впечатления от фика. ))))
У вас вкусные отношениями между Арно и Валей, пусть бы они мне и кажутся чуть-чуть нереальными.

Ну может еще немного озадачили армейские чины, так легко поверившие Валентину и спокойно его принявшие? В отношении канонного Вали такой подход более оправдан, чем в вашем случае. Я не солдат и не офицер, но при прочтении, если честно, автор, первое, что мне пришло в голову - Спруты играют на две стороны. )))))
Все, молчу,молчу )))

2012-01-09 в 22:23 

Волкодав Котик
Ого... В обсуждении этого фанфика мне как раз сказали, что здесь, в отличие от канона, вражда Арно и Валентина мало-мальски обоснована. Ну да ладно, не буду валить с больной головы на здоровую.

читать дальше

URL
2012-01-10 в 02:01 

Р.А.
Липовый цвет
Она обоснована
В отличие от канона.)) Да, это так ))) Плюс миллион, автор )))
Но я даже не затрагивала вопрос обоснования вражды в книге и в вашем фике, я ее приняла за аксиому - есть и есть. читать дальше
И потом просто их сравнила.
Выводы вы видели.
Они мне не помешали словить кайф.
И в целом с вашим видением ситуации я могу только согласиться. Я с такой стороны на ситуацию не посмотрела, спасибо за объяснение. Верю.

читать дальше

Потом, кнешно, я увидела свою ошибку, вы так красиво расписали обоюдное спасение Арно и Валентина. И достойное поведение обоих, да.
Но было очень забавно осознать, насколько по иному я отреагировала на описанную вами ситуацию.
_______________
Пзы.
Продолжение этого фика я тоже буду ждать )
Ну и надеяться. )))

2012-01-10 в 12:20 

Волкодав Котик
Р.А., насчёт Арно разобрались :friend2:

Насчёт Валентина - читать дальше

URL
2012-01-10 в 13:33 

Р.А.
Липовый цвет
читать дальше

Но я согласна, что любой вариант вызывает подозрения. Меня и в книге малось вынесло от того, как быстро и легко весь офицерский состав принял Валю.

2012-01-10 в 14:16 

Волкодав Котик
Р.А., а знаете, про старшего Придда вы совершенно правы. :yes: Если для Вальтера во главу угла ставится не своя жизнь, а благополучие рода - а, судя по истории с Джастином, так оно и есть - то он вполне мог сыграть на обе стороны. Тогда остаётся только предположить, что Ноймаринен доверился мнению Ворона и собственному знанию людской породы... :hmm:

URL
2012-01-10 в 14:34 

Р.А.
Липовый цвет
Тогда остаётся только предположить, что Ноймаринен доверился мнению Ворона и собственному знанию людской породы...
Эээээ
А у Ворона были варианты? Отбил-то его Валя, придется благодарить. А не напиши Ворон подорожную, спеленали бы его и так увезли. Придд же не идиот - с одними голословными утверждениями бежать на Север? И Алва не дурак, сего не понимать.
Ну и составить мнение о человеке которого видел мало, урывками - весьма сложно. И если сын не отвечает за отца, то и брат за брата тоже.

Знание людской породы...
Знаете, я тут подумала, что версия со сговором отца и сына Приддов может иметь место в вашем фике до самого конца. Ничто ей не противоречит. Ну за исключением мнения автора ))))))
Можно стыдиться деяний отца, но быть послушным сыном. Можно бежать от батюшки и Ракана по велению души, но подкрепленному напутствиями Вальтера. Можно по-настоящему храбро драться и искупать предательство, осознавая, что РОД это святое, что он должен выжить и быть успешным всегда. Можно не соглашаться с отцом во всем, кроме этого. Можно даже не любить отца, но быть послушным Главе Дома.
Хы )))
Жаль, что в каноне Вальтер был убит. Мне нравится идея с хитроумными Приддами играющими на обе стороны.

2012-01-10 в 15:01 

Волкодав Котик
А у Ворона были варианты? Отбил-то его Валя, придется благодарить. А не напиши Ворон подорожную, спеленали бы его и так увезли.
И это было бы лучше всего! По своей воле он покинуть Олларию не мог - клятва не даёт. А вот если его силой увезли, то все взятки гладки. А если бы Ракан в гневе пришиб Фердинанда - то и вообще все узлы разом бы развязались. Эх, мечта... :rolleyes:
читать дальше

URL
2012-01-10 в 15:25 

Р.А.
Липовый цвет
Тогда эти сложности с истреблением конвоя и побегом вообще не нужны, можно было бы вытребовать письмо прямо в тюрьме.
Да Валя наверняка реально хотел спасти Ворона, а что тот заартачился - стало неприятным сюрпризом.
И пока Валентин подвисал в раздумьях - как увезти Алву, который отказывается ехать, и поверят ли Придду сторонники законной власти, буде увезти не получится и что вообще теперь делать - Рокэ, скорее всего, просек ситуацию и подписал все нужные бумаги )))
А что Валя не догадался подлить Ворону во фляжку снотворного и увезти, перекинув через седло - это от неопытности.
С возрастом проходит.
))))

Не искушайте! :beg: Засланный казачок спрутик - это уж слишком для слабой крыши автора. Она может поехать!
Буду! Честно признаюсь ))
У меня начинается повышенное слюноотделение от этой идеи )))
Кроме того, ведь наличие сговора с отцом не делает Валентина злодеем. Он вполне может быть хорошим человеком....
жалобно

2012-01-10 в 15:35 

Волкодав Котик
А что Валя не догадался подлить Ворону во фляжку снотворного и увезти, перекинув через седло - это от неопытности.
А на него ж отрава не действует! :tease3:

Буду! Честно признаюсь ))
У меня начинается повышенное слюноотделение от этой идеи )))
Кроме того, ведь наличие сговора с отцом не делает Валентина злодеем. Он вполне может быть хорошим человеком....

Р-р-р-р-р! *бегает кругами и грызёт стенку* Кто-то здесь провокатор!

URL
2012-01-10 в 15:37 

Р.А.
Липовый цвет
Слушайте, автор, а меня понесло.
С чего читатели вообще взяли, будто Валентин рассчитывал, что Ворон с ним поедет?

1 .Алва добровольно сдался в плен спасая короля.
2. Король пока еще жив и будет живым пока Ворон сидит в клетке.
3. Если Ворон по какой-либо причине покидает Олларию, то Фединанду крышка.
4. Если бы Ворон был готов рисковать жизнью короля, то он бы в плен и не сдался.
5. Получается, Алва жизнью короля рисковать не будет, а значит Олларию не покинет.
6. Если представить, что Вальтер задумал играть на две стороны и решил отправить сына к сторонникам законной власти, то вырвать Ворона из рук конвоя - гениальная задумка. Валентин сразу же демонстрирует высший градус лояльности Олларам, мгновенно расплевывается с отцом и Альдо, огребает благодарность Рокэ и получает все шансы быть принятым на другой стороне. А Вальтер при этом не рискует выпустит Ворона из клетки и ускорить конец Альдо. Ведь очевидно же, что Алва рисковать жизнью Фердинанда не будет, а значит никуда не поедет. Зато поедет его сын с кучей плюшек, бо Рокэ никогда не был неблагодарным.

Версия шита белыми нитками по живой ткани, но....
Если подумать....
Ы
:hash2:

2012-01-10 в 15:39 

Р.А.
Липовый цвет
Волкодав Котик,
Так то ж не отрава! То снотворное. Которое вполне себе лекарство при лечении ранений, к примеру. )))
Хоть немножко, но реакцию СуперАлвы замедлит. Аккуратно бей по голове, связывай и увози ))) Человек после тюряги, обезвоживания, полубольной, еле живой - уж как-нить, да заломали бы.
Если бы... Хотели?
))))))

2012-01-10 в 15:43 

Волкодав Котик
Хоть немножко, но реакцию СуперАлвы замедлит. Аккуратно бей по голове, связывай и увози
Тогда и цепи не надо было снимать. Прямо так и везли бы, в фирменной упаковке! :lol:

Слушайте, автор, а меня понесло.
И не только вас! :mosk: Если только предположить, что Вальтер знал про значение кровной клятвы (в каноне не знал, но и пень с ним - у Спрутов библиотеки большие, могли и разобраться, что к чему), то выстроить такую комбинацию - это ж милое дело! Очень в спрутьем духе, кстати.
Кажется, вы меня таки искусили... :kaktus: У-у-у-у...

URL
2012-01-10 в 15:54 

Р.А.
Липовый цвет
Это Вальтер и Валентин Придд нас укусили )))

Кстати, при таком раскладе и Вальтер Придд получается очень интересной фигурой. Мне нравится, пожалуй )))
А уж сколько слоев сразу открывается у Валентина...
И как в этом свете можно развернуть дружбу с Арно....
Ааааа, я хочу это прочесть!

2012-01-10 в 15:56 

Волкодав Котик
И как в этом свете можно развернуть дружбу с Арно....
*слабым шёпотом* Спасите мою крышу...

URL
2012-01-10 в 16:08 

Р.А.
Липовый цвет
Волкодав Котик,
Ну уж нет!
отбирает крышу и ставит взамен своей
Тут же мильон вариантов! Арно может подружиться с Валентином, почти закорешиться, они оба одиноки. Арно может отстаивать честность намерений Вали перед всеми, может сам в них безоговорочно поверить. А потом - разз и узнать, что Валентин действовал по приказу отца.
И поди ведь докажи, что приказ папы просто совпал со внутренними убеждениями. И я молчу уж о том, что будет чувствовать спрутик видя, насколько ему верит Арно.

Или , к примеру, об этом сговоре узнает последний оставшийся у Раканов Савиньяк. А вырвавшись из Олларии и приехав в армию обнаружит, что лучший друг Арно и спаситель его жизни, герой! - Валентин.

Или...
Миллион или ))))
Автор, мрррр???

2012-01-10 в 16:17 

Волкодав Котик
Р.А., или Арно сгоряча пристрелит "шпиона", а потом раскается... :tongue:
Крышу! крышу верните!

URL
2012-01-12 в 15:56 

Идущая по Звездной Дороге
Все должно иметь свой смысл, а еще лучше два.
*смущенно* я себе это все тоже представила... Дааа...моя крыша тоже улетела. А ведь интересно получается)))

2012-01-13 в 17:09 

Eleonore Magilinon
Don't waste your time or time will waste you. (c)
Эх, а я-то тут всё пропустила... а такое обсуждение)
Но влезу всё-таки постфактум.

Насчёт реакции Арно на Валентина в каноне. Я её вполне оправданной вижу. И это собственно и ВВК говорила. у Арно был ещё отец, и отец был убит Борном, родственником и союзником Приддов (и между строк вообще понятно, что Придды о восстании не могли не знать). Так что отношение к Приддам было не очень хорошим изначально, и отсутствие яркого неприятия Валентина в Лаик у Арно объясняется только тем, что с тех пор Придды себя ярко не проявляли, и как бы окончательно постановить ничего было нельзя. А после Раканы, где Валентин был как бы на стороне Альдо и наконец-то проявил себя как предатель (чего Арно уже немало ожидал), вывод был простым, как такое окончательное подведение итога — да, Придды всегда предатели, только дайте им возможность себя проявить.
Здесь же... полностью согласна с позицией автора :) Более взрослый Арно, у которого сместились категории, что на такое вот "предательство" он мог и не обратить внимание, но в свете убийства братьев...

Что касается великих планов спрутов.
Для начала предлагаю обсудить, а что за аргументы были у Вальтера Придда, чтобы сдавать столицу. В тексте фика это как-то помянуто, но уведено в сторону, а теперь я требую объяснений, раз уж так взялись за спрутов :)
Потому что я, честно говоря, причин так поступить не вижу. Умных, объективных.
И если уж... это было не очень дальновидным поступком, то и все вытекающие выводы :) Не сочетается с умными комбинациями потом.

Что же касается знания про кровную клятву.
Я просто сама над этим очень много думала, над канонной ситуацией, считаю, что это много говорит о личности Валентина.
Потому что в каноне Валентин про клятву не знал, он там совершенно искренне удивился. Видно, что вопрос он недокрутил.
Самое смешное, что если брать, что он реально не ожидал, что Алва с ним не поедет... то возникает вопрос, а как же он сам видел причину, по которой Алва вернулся и сдался добровольно. В то, что он об этом не подумал — не верю, если уж он хотел спасать человека, добровольно сдавшегося в плен, он должен был подумать, как его "переубедить". И там есть один аргумент, получается, чуть ли не единственный. "Ваш долг перед Талигом превыше долга перед человеком по имени Фердинанд". То есть он посчитал Алву человеком, который вернулся, потому что давал клятву королю (вполне обычную), и не мог её не исполнить. Потому что сам бы так поступил. А теперь обстоятельства слишком ухудшились, и он нужен Талигу, а потому он его освобождает.
Причём то, что он недокрутил вопрос, который должен был очень хорошо знать, показывает, что вера в такой образ Алвы его серьёзно сбила с пути.
Можно по-настоящему храбро драться и искупать предательство, осознавая, что РОД это святое, что он должен выжить и быть успешным всегда.
Однако канонный Валентин ввязался в дуэль с Окделлом, которая, как не посмотри, выходила боком и ему, и роду на тот момент, и об этом моменте не подумал. И далее совершал большое количество поступков, которые были неоправданным риском, по "непонятным" причинам, а точнее потому, что считал это правильным, даже если это и шло в разрез с благом для рода. Даже то, что он остался на Печальном Языке, как сказал Ариго "это было бы простительно Савиньяку, но не Придду". И если бы он там умер, то поступком это (для его рода) было бы сомнительным, а ещё в тяжёлое и важное изломное время семья Приддов выбывала бы из игры, потому что братья у него есть, но маленькие ещё. И в какой ситуации окажется род, когда они подрастут — очень неясно. Потому можно храбро драться, но всё же не ввязываться в излишний риск там, где ещё и не просят, даже приказывают обратное. А он ввязывается.
Так что если характер Валентина остался тем же — изменились обстоятельства — то "род - святое" именно в позиции "выжить и быть успешным" представляется сомнительным постулатом.
Я, как ни странно, верю, что у Приддов есть понятие "семья - святое", но в другом ключе. "Хочется — жить, но знаете, честь дороже" — строка из стихотворения, которая ВВК назвала вхарактерным для Валентина, потому против чести и собственной совести по крайней мере Валентин не пойдёт. А вот если бы семье потребовалось, чтобы он за неё умер — умер бы. Без особенных вопросов. Это да.

Так что... не понимаю я всё-таки этой великой идеи про двойную игру. Упорное ощущение, что из героев, притягивая за уши, делают тех, кем они не являются... но это имхо, конечно)))) но я вижу в этом ООС

2012-01-13 в 19:12 

Р.А.
Липовый цвет
читать дальше
))))) Я рада, что к дискуссии присоединились. Так веселее.

2012-01-13 в 19:45 

Волкодав Котик
Вашу... кавалерию! Мне теперь на два фронта отстреливаться? :arms: :lol::lol::lol:

читать дальше

URL
2012-01-13 в 20:44 

Р.А.
Липовый цвет
Волкодав Котик
ППКС!

Но! )))
И если приязнью он может поступиться ради блага своих людей, то честью и совестью он на моей памяти не поступался никогда.
Спрошу только одно, что вызывает у меня сомнения в этом утверждении.
Кто для Валентина сюзерен?

2012-01-13 в 20:50 

Волкодав Котик
Р.А.,
"Монсеньор, я присягнул моему королевству и моему королю. Мое королевство – Талиг, имени своего короля в настоящее время я не знаю." (с) ЗИ - ЯМ

URL
2012-01-13 в 21:04 

Eleonore Magilinon
Don't waste your time or time will waste you. (c)
читать дальше

2012-01-13 в 21:05 

Eleonore Magilinon
Don't waste your time or time will waste you. (c)
читать дальше

2012-01-13 в 21:06 

Eleonore Magilinon
Don't waste your time or time will waste you. (c)
Волкодав Котик, "Монсеньор, я присягнул моему королевству и моему королю. Мое королевство – Талиг, имени своего короля в настоящее время я не знаю." (с) ЗИ - ЯМ
Золотые слова и точная цитата)))))

2012-01-13 в 21:23 

Р.А.
Липовый цвет
Волкодав Котик,
А до присяги Непойми Кому у Валентина короля не было?
Или был?

2012-01-13 в 21:35 

Волкодав Котик
Eleonore Magilinon,
читать дальше

Р.А., Валентин должен был принести присягу Фердинанду, отбыв службу оруженосца, но не успел. Получается - не было.

URL
2012-01-13 в 22:18 

Р.А.
Липовый цвет
Волкодав Котик,
Получается - не было
Не так.
1) Дворянин априори служит своему королю. Это заложено в самом определении слова дворянин. И в сознательном возрасте поступая на службу или вступая в права наследования - он лишь подтверждает эту присягу. Которую дал за него, скорее всего, еще его дааалекий предок получая из рук короля титул/землю и клянясь взамен служить и защищать своего монарха. Что-то из серии " Клянусь, что я и мой род и т.д."
2) в наличии есть клятва оруженосца. Ее приносил и Валя
Я, – слегка запнувшись, произнес Дикон, – Ричард из дома Окделлов, добровольно вступаю в братство святого Фабиана и клянусь чтить Создателя нашего и его земного наместника короля Фердинанда, да продлит Создатель его блистательное царствование. Я клянусь
Заметим, что король в присяге фигурирует.

Короче, король у Вали есть и звать его Фердинанд. И он им был до отречения.
А когда Оллара свергали Валя что-нить предпринял? Нет, он благополучно перешел на сторону Ракана.
Это вообще-то измена.
Раз.

Второе.
Мне очень не нравится ситуация с клятвой Ракану.
Валентин знает,что Альдо не Ракан и со спокойной совестью клянется Раканам.
А теперь посмотрим как это выглядит со стороны. Мне как-то привели такой пример, а теперь его привожу вам я )))

Некто В прилюдно присягает некоему А. Все формальности соблюдены, все вокруг уверены, что В поклялся служить и быть верным А. Потом В берет и предает товарища А.
Изумленной публике, всепрощающий как он мог нарушить присягу, он отвечает, что присяги не было. Потому что клятву он произнес, но имел в виду совершенно другое. То, что этого не поняли ни вы, ни А - не его проблемы.
И укатывает в даль.

Как со стороны выглядит этот некто В?

2012-01-13 в 22:34 

Волкодав Котик
Р.А., это не клятва оруженосца, это клятва унара, и действует она лишь до окончания обучения. Оруженосец клянётся только своему эру:
"Я, Ричард из дома Окделлов, благодарю Первого маршала за оказанную мне честь. Я клянусь исполнять его волю и служить ему и в его лице служить Талигу. Отныне бой герцога Алвы — мой бой, его честь — моя честь, его жизнь — моя жизнь. Да покарает меня Создатель, если я нарушу клятву. Да будет моя шпага сломана, а имя предано позору, если я предам своего господина. Обещаю следовать за ним и служить ему, пока он не отпустит меня…" (с) КНК
Генри Рокслей предал своего короля. Его оруженосец Валентин Васспард по присяге должен был поддержать своего эра, но Давенпорт избавил его от этой необходимости. Так что здесь Валентин никого не предавал и своего слова не нарушил.

Валентин знает,что Альдо не Ракан и со спокойной совестью клянется Раканам.
Как раз Раканам он не клянется.
"Дом Волн верен своему слову. Моя Честь и моя Кровь принадлежат моему королю и моему королевству." (с) ЗИ - ИГ

URL
2012-01-13 в 22:47 

Р.А.
Липовый цвет
Это был комментарий к вопросу о чести, которой Валя не поступался никогда.

Еще раз - мне персонаж нравится, но безупречным дворянином я никогда его не считала.
А если покопать, то можно еще примеры не самого прекрасного поведения найти.
К примеру, когда Валя позволяет себе зло покалывать и насмехаться над Ричардом ( во времена Ракана). Но когда тот его вызывает повторно, под надуманным предлогом ловко уклоняется.
Интересный такой подход, даже если тебе человек неприятен - оскорблять его, зная, что ответить на равных он тебе не может. А там где может, на шпагах - уже уклоняться самому, да так ловко, попутно еще раз унизив другого.
Мне - не нравится, уважаемые.
Как бы хорошо к Вале я не относилась.
Это тоже в копилку незапятнанной чести и совести.

2012-01-13 в 22:51 

Р.А.
Липовый цвет
Так что здесь Валентин никого не предавал и своего слова не нарушил.
Даже если клятва унара, то дворянский титул Вали никуда не делся. А его подтверждал первый Оллар. Формально говоря, титул и земли Придды получили (заново) из рук Олларов. И обязаны им за это службой и верностью.
Как ни смотри - измена.

2012-01-13 в 22:54 

Р.А.
Липовый цвет
– Мы слушаем герцога Придда, – сюзерен очередной раз тронул венок из королевского кедра, словно проверил, не упал ли.
– Мой государь, Дом Волн верен Дому Раканов , и порукой тому моя Кровь и моя Честь .
Ну и ледяная же бестия, но Спруту с Раканами по пути. Придды ничего не должны Олларам, кроме смерти. Началось с убийства Эктора, кончилось гибелью семьи.
– Мы верим Повелителю Волн , – именно так отвечали древние анаксы своим эориям. И укрепляли доверие заложниками и подачками.
– Что прикажет государь? – Придд знал ритуал назубок, Альдо мог быть доволен. Рвущиеся из души чувства портят память, хитрость и равнодушие ей полезны.
– Твой конь пойдет рядом с нашим, – произнес сюзерен, и Рокслей с Темплтоном повели королевских скакунов дальше мимо занятой оркестром галереи.

ЗИ. Т. 1

2012-01-13 в 23:31 

Eleonore Magilinon
Don't waste your time or time will waste you. (c)
Волкодав Котик, насчёт Вальтера... пожалуй соглашусь, в смысле того, что рискнуть имелись основания.
Хотя Манрики и Колиньяры ставили себе целью именно уничтожение Приддов. Правда, они уже здорово подмочили себе репутацию бегством, так что из серьёзной политической игры выбыли говорит о том, что особой необходимости не было... но тут уж зависит от того, что там в голове у Вальтера :)
По Вальтеру просто я не спец, потому готова допустить куда больше вариантов)
А вот над личностью Валентина думала долго и вдумчиво... но по нему-то мы с вами сходимся, к счастью :)

Короче, король у Вали есть и звать его Фердинанд. И он им был до отречения.
А когда Оллара свергали Валя что-нить предпринял? Нет, он благополучно перешел на сторону Ракана.
Это вообще-то измена.

Слова Валентина о том, что он не знает на тот момент, кто его король — относятся к факту отречения. На момент разговора с Алвой короля формально действительно нет.
На момент конкретно переворота, когда арестовывали Фердинанда, Валентин держал королеву, потому что милая Катари хорошо рассчитала, кому на руки падать в обморок :D
И далее, да, Валентин говорит Алве ту самую фразу, то Алва это изменой не называет. Значит, действительно, скорее всего, на момент Лаик главная присяга - присяга унара, ибо не предполагается, что монсеньор будет предавать короля.

Что же касается
– Мой государь, Дом Волн верен Дому Раканов , и порукой тому моя Кровь и моя Честь .
С точки зрения познаний Валентина, Дома Раканов более не существует, и верность ему не противоречит, например, верности Олларам. Особенно если верность Дому Раканов (как бывших правителей) трактовать как верность государству, которое они оставили :)

К примеру, когда Валя позволяет себе зло покалывать и насмехаться над Ричардом ( во времена Ракана). Но когда тот его вызывает повторно, под надуманным предлогом ловко уклоняется.
Интересный такой подход, даже если тебе человек неприятен - оскорблять его, зная, что ответить на равных он тебе не может. А там где может, на шпагах - уже уклоняться самому, да так ловко, попутно еще раз унизив другого.

Именно что уклоняется.
Потому что у него другие планы на вечер.
Спасение Алвы.
Что бы он сделал в другой ситуации, без планов на вызволение Алвы из плена — вопрос открытый. И она дуэль с Ричардом у него на счету есть, хотя Ричард не стоил даже первого ранения, строго говоря.
И да, каждый сражается тем оружием, которым умеет, у Валентина в первую очередь это слово — его право. Хотя от дуэли с Арно он не отказался, вспомним, хотя мог и примерно на таких же приёмах.

2012-01-13 в 23:45 

Волкодав Котик
Р.А.,
Но когда тот его вызывает повторно, под надуманным предлогом ловко уклоняется.
Предлог вовсе не надуманный. Ричард действительно зарвался, обещая дуэли всем направо и налево. И то, что ему не мешает расплатиться со старыми долгами, прежде чем влезать в новые - вполне справедливо.
Даже если клятва унара, то дворянский титул Вали никуда не делся. А его подтверждал первый Оллар. Формально говоря, титул и земли Придды получили (заново) из рук Олларов. И обязаны им за это службой и верностью.
Ну да. Только последний Оллар отобрал у Приддов не титул и не земли - жизни. Вассал обязан сюзерену службой и верностью, но и сюзерен обязан вассалу - справедливым воздаянием и честным судом. Фердинанд отдал своих вассалов на съедение временщикам, так на какую верность он теперь рассчитывает? ИМХО, Валентин не обязан Олларам ни по формальностям (присяги не давал), ни по обычаю (был предан сюзереном).
Мой государь, Дом Волн верен Дому Раканов , и порукой тому моя Кровь и моя Честь .
Зачёт. Тогда непонятно, почему Алве он сказал другое. Тот его прямо спрашивал, какую присягу приносил Валентин. О той, что про короля и королевство, Придд сказал, о той , что про Раканов, - умолчал. Больше похоже на авторский косяк, если честно.

URL
2012-01-13 в 23:46 

Р.А.
Липовый цвет
Eleonore Magilinon
читать дальше


Волкодав Котик
Мой вам земной поклон за теорию гоганов )))
особенно понравилась идея, где Придд им подкинул гнилой товар )))

Так же плюсую со знанием гальтарских законов. Валя действительно не самоубийца. Он даже от дуэли с Диком уклонялся.

2012-01-14 в 00:09 

Волкодав Котик
Значит, действительно, скорее всего, на момент Лаик главная присяга - присяга унара, ибо не предполагается, что монсеньор будет предавать короля.

Господа, определитесь наконец с терминологией. Присяга унара приносится в Лаик, и действует она полгода. Присяга оруженосца приносится эру (не обязательно монсеньору :tongue: ) и действует по умолчанию три года или до того, как эр сам освободит оруженосца, признав его обучение законченным.

читать дальше

URL
2012-01-14 в 00:22 

Р.А.
Липовый цвет
Eleonore Magilinon
читать дальше.

Волкдав Котик
читать дальше

Люди, спасибо, я словила кайф.

2012-01-14 в 00:37 

Волкодав Котик
Нет, тут для Вали лучший вариант это принять вызов. Да и Арно вряд ли будет его целенаправленно убивать.
Это в каноне не будет. А здесь - ещё как! :tease3:

Фердинанд освободил Валентина из тюрьмы. И замучили Вальтера с женой не по его приказу. Он лишь приказал провести расследования. Следователи, так сказать, перестарались.
Фигасе, перестарались! :wow:
Ну да, освободил. Когда временщики смазали лыжи. Это можно расценивать, как "я бы вас всех казнил, но палач сбежал, так что живите, радуйтесь". Если по феодальным "понятиям", то, отдав вассала на неправедный суд, сюзерен теряет право на его верность. И такое вот "помилование" никак оного обстоятельства не отменяет. Если предыдущий герцог Придд за свою верность получил такую награду, то у нынешнего есть все основания задуматься - а нужен ли ему такой король? Благо, присяга ещё не принесена, и есть время поразмыслить.

URL
2012-01-14 в 00:42 

Eleonore Magilinon
Don't waste your time or time will waste you. (c)
Р.А., И откуда бы у него это чувство ответственности взялось?
За своих людей - есть. За чужих и равнодушных, не факт.

И тем не менее, Робер свидетельствует, что "лиловые" следили за порядком на совесть. Канон.
Потому что Валентин не из тех, кто отвечает подлецам их же монетой. Он выше этого, а простые люди не виноваты в том, что натворили господа Манрики и Колиньяры.



Зачёт. Тогда непонятно, почему Алве он сказал другое. Тот его прямо спрашивал, какую присягу приносил Валентин. О той, что про короля и королевство, Придд сказал, о той , что про Раканов, - умолчал. Больше похоже на авторский косяк, если честно.
Но я же говорю, он не давал клятву господину в белых штанах. Потому что оный господин не принадлежит Дому Раканов.
Всё совершенно логично.

И у меня нет оснований предполагать, что если бы эти цели противоречили друг другу, благополучие и шанс на выживание дома Приддов против помощи Рокэ - Валентин бы выбрал последнее.
Ещё раз, формулировка:
– Я ему не верю. Я верю вам. У вас на шее тоже болтался полк… Со всеми хвостами… Остальное в счет не шло…
– Сударь, вы ошибаетесь. Я не мог оставить без помощи человека, спасшего моего брата. К счастью для меня, обе мои цели совпали.

Жермон как раз говорит "вы же уже несли ответственность за людей, делали выбор, как лучше для них".
На что Валентин и признаётся, что "не мог оставить без помощи человека, спасшего его брата", т.е. в первую очередь им руководила не ответственность за его людей, а долг перед Алвой, ему повезло, что не пришлось выбирать.
Но построение диалога говорит, что приоритетность у него была иная.

Вот честно, мы тут с Волкодавом Котиком уже пришли к выводу, что особых причин доверять Приддам у офицеров не было. В таких условиях безусловно постараешься говорить то, что расположит к тебе человека. А об остальном, имхо, лучше умолчать до лучших времен. И это не вранье.
Это в каноне-то? Или в фике?
Если в каноне, то вот конкретно Ариго Придду поверил, потому что слышал из других источников, что Валентин отсалютовал Алве шпагой ещё при аресте. Это что-то сказало Жермону о том, что Валентин за человек.
Остальные доверяли подорожной Алвы. А ещё собственному мнению. Ноймаринен не дурак, ой не дурак, и в людях разбирается получше Алвы. Он долго говорил с Валентином. И понял, что он за человек.
В фике, кстати, могло быть то же самое.

Это такой инстинкт выживания.
А каким инстинктом выживания руководствовался Валентин, когда оставался на Печальном Языке?
Нет, я не спорю, что Валентину свойственно не раскрывать до конца своих мотивов, пока в этом нет необходимости, но я вижу в этом защитную реакцию, ибо если понять, на что Валентин готов пойти согласно своим принципам, а на что не готов никогда — то его очень просто загнать в угол, а будучи загнанным он тем не менее от принципов не откажется. Потому предпочитает не палиться, и не давать себя понять тем, кому не готов доверять и верить.
Жермону он поверил, потому и рассказал.

С Дриксами , Хенрихом постараться договориться, да хоть с Гайифой.

Они уже и так воюют. С тремя армиями Талига (ну, Гайифа условно, но у Гайифы на носу мориски, а мориски хоть и рояль, но канонный).
Больше воевать сами бы не против - не могут :)

да, только это измена.
Спорно. В смысле, по букве закона может и измена.
В таком случае изменником является и Валме, отрёкшийся от Талига и поменявший подданство. И я уж молчу про Фердинанда...
Но только в обоих случаях их поведение было на благо Талига и его жителей (ладно, в случае Марселя - на благо ПМ, буду честной).
Потому тут закон и суть расходятся. Я говорю по сути. По сути доказательств того, что Валентин именно что решил предать Талиг в определённый момент, я не вижу.

И да, тем, что это Валентин пока не имеет особых причин гордо смотреть в глаза окружающим, памятуя о деяниях отца, о сговоре с целью спасения Алвы. Вина, стыд, сговор с отцом - все это давит на психику.
Так я бы и не сказала, что канонный Валентин смотрит в глаза гордо. Не по маске на лице, а по сути.
Хорошо, на психику давление большее, соглашусь.
А вот принципы те же.
И соответственно от большего давления — ещё больший риск, чем в каноне.
Но вектор действий - тот же.

Канонный Валя хоть иногда, но Арно провоцирует и подкалывает.
Думаю, этот Валентин был бы с Савиньяком по звериному серьезен. По крайней мере до того, как подружаться. Да и после, наверное тоже.
Его поведение действительно почти безупречно - лучше сын Вальтера не мог бы себя вести с братом Лионеля и Эмиля.

Да, по этому поводу соглашусь, поняла, согласна.

Так же плюсую со знанием гальтарских законов. Валя действительно не самоубийца. Он даже от дуэли с Диком уклонялся.
От второй дуэли с Диконом он уклонился по другим причинам, мы уже обсудили.
Что же касается Валентина на суде, забыла ответить.
А как он мог быть уверен, что его поддержит Эпинэ? Эпинэ ж сам удивился :)
Или если он не осудил, то не должен был драться, даже если осудили эории? Забыла тонкости... но кажется так. Хм, интересный вариант)

Волкодав Котик, ой, действительно, описалась, под присягой в Лаик имела в виду присягу оруженосца, каюсь.

Никому не показалось странным, что в каноне Арно скушал новость об освобождении Алвы, не поинтересовавшись, куда оный Алва делся?
Показалось, но, думаю, на тот момент Арно хватило информации о том, что вот этот вот гарантированный предатель освободил Алву, он это переваривал, задуматься в голову не пришло :)

2012-01-14 в 01:13 

Волкодав Котик
Eleonore Magilinon,
Если в каноне, то вот конкретно Ариго Придду поверил, потому что слышал из других источников, что Валентин отсалютовал Алве шпагой ещё при аресте. Это что-то сказало Жермону о том, что Валентин за человек.
Остальные доверяли подорожной Алвы. А ещё собственному мнению. Ноймаринен не дурак, ой не дурак, и в людях разбирается получше Алвы. Он долго говорил с Валентином. И понял, что он за человек.

Это всё так, но в каноне меня царапнуло именно то, что у Валентина - полк. Ну не ставят на ответственное место целых пятьсот человек, пока не убедятся окончательно в их лояльности. А это за один вечер не выяснишь, всё равно какое-то время надо присматриваться, проверять. Валентину, допустим, поверили, а Гирке? А ну как он - сторонник Ракана? А "лиловые" его слушаются не меньше, чем герцога. В фике всё проще, людей у Валентина мало, и больших бед они при всём желании не натворят, так что доверять им можно с меньшей оглядкой.

Или если он не осудил, то не должен был драться, даже если осудили эории? Забыла тонкости... но кажется так. Хм, интересный вариант)
Именно так. Собственно, до того момента, как Левий объяснил, что осуждённый по праву анакса должен драться только с анаксом, предполагалось, что Ворон выйдет против Ракана, Окделла и вассалов Скал. Так что Придд выводил себя и своих вассалов из-под удара вне зависимости от ответа Эпинэ.

Показалось, но, думаю, на тот момент Арно хватило информации о том, что вот этот вот гарантированный предатель освободил Алву, он это переваривал, задуматься в голову не пришло
ИМХО, странно. Освобождение Ворона - это же такая новость, по сравнению с которой подвиги какого-то Придда - сущая мелочь. Тем более что Алва для Савиньяков ой как не чужой человек. А тут... Как будто Придд у Ракана скипетр стащил, а не живого ПМ из тюрьмы вынул.

URL
2012-01-14 в 01:45 

Р.А.
Липовый цвет
Волкодав Котик

читать дальше

Eleonore Magilinon
читать дальше

Еще раз всем спасибо, я спать ))

2012-01-14 в 13:09 

Волкодав Котик
Р.А.,
Что если отец и сын сильно расходятся во взглядах? И Вальтер понимает, что Валентин терпит из последних сил и сейчас рванет?
Тогда Валентину одна дорога - вслед за братом. Потому что он слишком много знает и умеет, чтобы оставлять его живым и на свободе, не говоря уже о том, чтобы отпустить к Ноймаринену. Как можно судить по истории с Джастином, Вальтер предпочитает в таких случаях перестраховываться.

Вообще, я вижу Вальтера расчётливым игроком, но именно что расчётливым. Просчитывая своих противников, он полагается на их разум, а не на чувства. Поэтому в каноне он поспешил избавиться от Джастина - порывистый и следующий за своими привязанностями сын перестал быть надёжной фигурой, а Придд предпочитает не иметь фигуры вообще, чем иметь ненадёжную. Поэтому в фике опрометчивый поступок Альдо, убившего гогана, стал для него неожиданностью - Придд рассчитывал на разум, а "защиты от дурака" в своём плане не предусмотрел. Поэтому, как мне кажется, он не стал бы оставлять в игре Валентина, прояви тот явное сочувствие к Савиньякам и пленному Ворону.

URL
2012-01-14 в 14:10 

Р.А.
Липовый цвет
Волкодав Котик
Ну тогда все еще интереснее))
Я очень люблю таких героев, каким вы описали Вальтера и даже Валентина )))

2012-01-14 в 18:53 

Волкодав Котик
Р.А., :friend:
Я вот Вальтера люблю... как бы это сказать... в интеллектуальном смысле. С этой идеей про спруто-гоганский заговор он выходит таким интриганом - пальчики оближешь. И Дорак тогда, получается, не слил весь переворот, проморгав сбежавшего в Алат Альдо и зарождающийся в Эпинэ мятеж, а проиграл столь же хитрому и дальновидному противнику. Ну, может, и не проиграл бы, но вот умер невовремя - и Придд своего не упустил.
А в человеческом смысле я этого гада не выношу. И за Джастина, и за Савиньяков, и вообще... моральный урод, короче. :nunu: Несмотря на всю его заботу о процветании Дома Волн. :)

URL
2012-01-14 в 20:42 

Р.А.
Липовый цвет
Волкодав Котик,
О, если внимательно смотреть, то в ОЭ в "грязи" замазаны все. И совесть с моралью там тоже почти у каждого прихрамывает.
Как человек...
Я не думаю, что Вальтера можно судить с точки зрения индивидуализма, отдельной личностью. Этерна все ж таки условный 17 век, а Вальтер - крупный феодал. Папа Придд скорее всего не видит себя отдельно от рода. И рассматривать их надо как единое целое. Мои интересы - интересы семьи и наоборот. Джастина, собстно, потому и убили, что он разграничил свои интересы с семейными.
Засим...
Не могу сказать, что я Вальтера не выношу в человеческом смысле. Мне скорее неприятна сама мысль о подмене личных интересов - общеродовыми. Что-то из серии, я - ничто, дом Приддов - все.

Как интриган.
Вот это самый цимес, люблю-не-могу )))
Вальтер как Глава Дома отлично справляется со своей ролью.
Мои ему аплодисменты.
Лучшего Главу на Изломе трудно и пожелать. Что бы не случилось, кем бы не пожертвовали, но Придды останутся в Кэртиане и не на последних ролях.

2012-01-14 в 21:08 

Волкодав Котик
Не могу сказать, что я Вальтера не выношу в человеческом смысле. Мне скорее неприятна сама мысль о подмене личных интересов - общеродовыми. Что-то из серии, я - ничто, дом Приддов - все.
Если с этой стороны смотреть, то Алва тоже кидался громкими заявлениями вроде "я - ничто, Талиг - всё". Однако ж до убийства сына (ну, или друга, или даже предавшей его Эмилльены) не скатывался. ИМХО, есть определённая грань, когда даже такая благая цель, как сохранение рода, перестаёт оправдывать то, что творится во имя этой цели, и тех, кто это творит. И, обратим внимание, у Придда есть возможность спасти Дом Волн от гибели - бегство, например. Но он ставит себе планку повыше, чем простое выживание, - он хочет ещё и удержать за собой место у власти. И ради удержания этого места убивает наследника Дома. То есть речь идёт не столько о жизни, сколько о сохранении влияния и политического веса, - и убийство родного сына не ради жизни остальных, а ради престижа и политической выгоды я не могу и не хочу оправдывать.

P.S. читать дальше

URL
2012-01-14 в 21:41 

Р.А.
Липовый цвет
речь идёт не столько о жизни, сколько о сохранении влияния и политического веса
Скорее всего для папы Придда жизнь Рода и успех Рода - были неотделимы друг от друга. Ну вот вообще. Либо Придды на коне, либо Приддов нет. Потому что если род не успешен - это политическая смерть, за которой последует физическая. Врагов слишком много и они не упустят шанс.
Как-то так.

Джастин, скорее всего, не просто имел несчастье поставить свои взгляды/интересы выше родовых, а хотел родовые скорректировать в соответствии со своими. Вот тут папа Придд и почувствовал угрозу роду и мог рассматривать сложившуюся ситуацию как дилемму - либо будет жить сын, либо Род.
Потому что, имхо, с его точки зрения. интересы Приддов лежали в другой плоскости.
Ну да, вот такой человек. Паршивый отец, наверняка не лучший супруг и родственник, но отличный Глава Рода.

читать дальше

2012-01-14 в 21:57 

Волкодав Котик
Р.А.,
Ну да, вот такой человек. Паршивый отец, наверняка не лучший супруг и родственник, но отличный Глава Рода.
Вот поэтому я его и не перевариваю по-человечески. Паршивый (не сказать бы покрепче) отец. Супруг - упаси нас Создатель от таких супругов. Ангелика не могла так просто смириться с потерей сына, значит, её заткнули. Короче, для своих - тиран, для чужих - подлец. Но умный подлец. И потому ещё более опасный.

читать дальше

URL
2012-01-14 в 22:18 

Р.А.
Липовый цвет
Волкодав Котик,
О Вальтере достоверной инфы мало, могу лишь предполагать.

читать дальше

2012-01-14 в 22:27 

Волкодав Котик
Он ведь не идет на поводу общепринятых понятий о том же долге, чести и совести?
Он определяет для себя приоритеты, наиболее оптимальные пути достижения цели и упорно претворяет в жизнь. И не прячется от ответственности. Избегает - если можно, но если не получится - с достоинством принимающий последствия своих решений.

Под то же определение подходит любой террорист или серийный убийца нашего мира, который с достоинством принял свой смертный приговор.

Я вот так и вижу победу законной власти и как Вальтер Придд осознанно идет на смерть - на самоубийственный прорыв, на яд, пистолет, да хоть на плаху.
Может быть. Но красивая смерть не искупает и десятой доли его грехов.

URL
2012-01-14 в 22:52 

Р.А.
Липовый цвет
Под то же определение подходит любой террорист или серийный убийца нашего мира, который с достоинством принял свой смертный приговор.

Но красивая смерть не искупает и десятой доли его грехов.

Пожалуй. Но мы и Придд понимаем грех по разному. Для нас убить сына из-за несогласия во взглядах - преступление. А для него рисковать гибелью Дома - вот настоящее злодейство. И это стоит учитывать, раз уж речь идет о мире в котором подобные убеждения были если не нормой, то распространенным явлением.
Кэртиана же не современный мир?
Судить ее с современных точек зрения мы тоже не можем.
А с точки зрения тех же средних веков, крупного феодала - Придд во многом прав.
Мы живем в разное время, в разных условиях и по разным законам. Понятия преступления и наказания у нас тоже должны разница.

2012-01-14 в 23:04 

Волкодав Котик
Но мы и Придд понимаем грех по разному. Для нас убить сына из-за несогласия во взглядах - преступление. А для него рисковать гибелью Дома - вот настоящее злодейство.
Это мы с вами сейчас в такие дебри ИМХО уйдём, что надолго заплутаем. Потому что стоит внести в условия задачи, что понятие греха для всех разное, - и тогда можно оправдать всех скопом, от Торквемады до надзирателей концлагерей. Предлагаю притормозить. Э?

URL
2012-01-14 в 23:21 

Р.А.
Липовый цвет
ок )))
но мы можем просто взять за аксиому, что люди в условно 17 веке немного отличались он нас, современных, хотя бы большей жесткостью и приоритетами )))
впрочем, притормозим

2012-01-14 в 23:34 

Волкодав Котик
:friend2:
Пойду лучше крышу поищу. :-D

URL
2012-01-14 в 23:36 

Р.А.
Липовый цвет
Волкодав Котик,
А может лучше проду?
))))))))))))

2012-01-14 в 23:50 

Волкодав Котик
Р.А.,
Ш-ш-ш-ш! Вы этого не слышали! :secret:

URL
2012-01-17 в 20:33 

Mutineer
Текст хороший. Только фразы говно.
ой, этот фик тоже написали вы? ооо, это один из лучших приддоньяков, какие я вообще видела. джен, который тааак доставляет....... :heart:___:heart:
*читала его раза четыре. потрясающе же*

2012-01-17 в 21:11 

Волкодав Котик
Mutineer, так точно, я. Спасибо на добром слове :) Когда тебя читают - это здорово, но когда ещё и перечитывают... :ura::ura::ura:

URL
2012-01-17 в 21:23 

Mutineer
Текст хороший. Только фразы говно.
я не просто читаю и перечитываю, я вас от всей души люблю :song:

2012-01-17 в 21:51 

Волкодав Котик
Mutineer, дайте вашу лапу! :buddy:

URL
2012-01-17 в 21:53 

Mutineer
Текст хороший. Только фразы говно.
:dance2:

2012-01-19 в 00:53 

Идущая по Звездной Дороге
Все должно иметь свой смысл, а еще лучше два.
но когда ещё и перечитывают...
Причем с огромным, прошу заметить, удовольствием перечитывают :inlove:

2012-03-07 в 09:01 

*Tay*
Непуганый матрос расположен к безобразиям (с)
Вот за это еще раз хотелось бы поклониться автору! Вы - молодец! :hlop:

2012-12-12 в 16:02 

Недолеченная Дама
мрачная демоническая задница ©
Текст просто замечательный :red:
Спасибо! )))

2013-09-22 в 19:38 

Блистательно и несравненно. А еще исключительно тепло. Спасибо

   

Вараста и Ворон

главная